Овод
Шрифт:
– Привет. – Мама целует в щёку, обнимая меня. – Ждала вас и просмотрела.
– До последнего был уверен, что тебя не будет. Ты и отец на одной территории – нечто из разряда фантастики.
– Он позвонил, просил приехать на праздник. Впервые мы говорили спокойно, впервые я почувствовала, что Герман отпустил прошлое. В его голосе не было ненависти, лишь тоска и желание быть кому-то нужным.
– Ты ему веришь?
– С возрастом открывается печальная правда: есть ошибки, которые невозможно исправить, и раны, которые не залечить. Он остался один. У него есть деньги и положение, нет лишь того, кому можно положить
– Совсем скоро появится второй человек, который будет любить его просто так.
– Второй?
– Майя беременна.
– Янис, – мама сжимает меня, радуясь скорому пополнению в нашей семье, – я очень рада. Не думала, что… Что ещё раз получится.
– Я тоже не думал. Даже не надеялся, но кто-то наверху решил, что у меня маловато проблем. Почему-то уверен, что это будет девочка, и тогда три женщины будут вить из меня верёвки.
– И я бы даже приняла это за недовольство, но знаю, что ты счастлив. – Обнимаю маму и молчу. – Когда мне к вам переехать?
– Через… – прикидываю, когда Майе понадобится помощь. – Пять месяцев. Если хочешь, раньше. Мне так будет спокойнее.
– Только скажи, – отходит от меня, направившись к собравшимся вокруг огромного кота, но возвращается. – Ты только не обижай Майю, ладно? Никто из нас не может предугадать, что случится завтра и будем ли мы также важны для кого-то через десять лет. Не уподобляйся своему отцу, в какой-то момент забывшему, что любой человек имеет желания и стремления. Чем больше свободы ты ей дашь, тем больше вероятность, что она останется с тобой навсегда.
Пожираю взглядом Цветочек. Милена отправится к маме, и это хорошо, потому что я вплотную займусь женой, которой непросто сдерживаться в стонах. Иногда она удивляет даже меня, потому что открыта ко всему новому, а я по-прежнему для неё тренажёр, на котором она отрабатывает свои откровенные фантазии. Не останавливаю, соглашаясь на любые безумства в исполнении Цветочка.
Не сразу замечаю, что меня зовут, а приближаясь, понимаю, что все собираются для общего фото. Мама оказывается рядом с папашей, озадаченно оглядывается, но не бежит, лишь устанавливает дистанцию, которую он не решается нарушить. Она здесь, а это и так испытание для той, что много лет его боялась. Беру дочку на руки и обнимаю Майю, которая смотрит с укором, напоминая о моём обещании улыбаться. Она полночи на мне скакала, чтобы сегодня я дарил улыбку каждому присутствующему. Несколько снимков – и фотограф позволяет разойтись, вот только Милена тащит меня за руку подальше от гостей, а затем показывает, что хочет сказать что-то на ушко.
– Пап, покажи мне тайную комнату, – шепчет, оглядываясь по сторонам.
– Какую комнату?
– Мама сказала, что у деды есть тайная комната. Там лазные класивые штуки.
Ну Цветочек… Милена, конечно, не переняла от Майи способность к разрушениям, но случиться может всякое. И вспоминая, что у папаши там хранится оружие, которое девочка-катастрофа когда-то применила, ребёнку делать в хранилище
– Ладно, любопытная моя, пойдём.
Подхватываю дочь и незаметно проскальзываю через задний вход в дом, направляясь к скрытой двери. Ввожу цифры, не изменившиеся после вторжения Майи, и подношу Милену к стеллажам.
– Вау, – восторженно смотрит на украшения. – Класивые камушки! А потлогать?
– Давай потрогаем.
Достаю тяжёлое колье, вручая в маленькие ручки, которые едва могут его удержать. И как Ольга его таскала? Ей были по нраву массивные наборы, показывающие статусность владелицы и щедрость её мужчины. Папаша на побрякушки не скупился, заказывая всё новые и удовлетворяя запросы жены.
– Вот ещё, – вручаю кулон на цепочке, – тебе как раз будет до колен, если надеть. А браслет четыре раза можно обмотать вокруг запястья.
Перебираем каждое украшение. Милена щупает, осматривает и цепляет на себя, спрашивая моего мнения. А затем переходим к закрытому шкафу с маленькими ящиками.
– Смотри, это моя бирка из роддома, – показываю ей кусочек ткани, – у тебя тоже есть такая, мама привезла. Это зажигалка, – чиркаю, но она не горит, – ручка, портсигар, а вот… – достаю кольцо с красным бриллиантом. – Дедушка его подарил бабушке, когда заработал свой первый миллион.
– Давай мелять, – подставляет пальчик, но я соединяю два, чтобы оно хоть как-то держалось. – Класивое.
– И оно достанется тебе в день твоего совершеннолетия. – За спиной раздаётся голос отца, видимо, проследившего, куда мы направились. – Всё это, – обводит рукой комнату, – достанется тебе. Всё, что у меня есть, будет твоим, Милена.
И папаше заткнуться бы, но, видимо, он настолько воодушевлён сегодняшним праздником и приездом мамы, что щедрость прёт из всех щелей.
– Дедушка подалит мне колечко! – скачет у меня на руках, пропустив самое важное и сосредоточившись на блестящем.
– Обязательно подарит, – снимаю, чтобы вернуть на место, – когда ты немного подрастёшь и оно будет тебе как раз.
– Сколее бы… – разочарованно вздыхает и мнёт пальцы. – Пап, а когда я подласту?
– Через пятнадцать лет.
– А это долго?
– Ну как тебе сказать? Для тебя да, для нас с мамой очень быстро.
Только с появлением ребёнка я понял, что иногда время летит с бешеной скоростью. Не угнаться, не вернуться в прошлое, не перемотать ту часть, что нравится больше всего. Мне кажется, ещё вчера я забирал Майю с дочкой на руках из роддома, а сегодня ей уже три.
– Милеша! – слышу голос мамы, вероятно, отправившейся на поиски виновницы торжества.
– Беги к бабушке.
Жду, когда Милена покинет хранилище, чтобы объяснить папаше, что его порывы не к месту.
– Вижу, что ты недоволен, – предугадывает мою реакцию, – но я сказал правду – всё, что у меня есть, достанется Милене. Больше некому.
– Советую не распыляться, – обхожу его, задержавшись в дверях, – и не бросаться громкими словами, потому что через семь месяцев ты во второй раз станешь дедом. Четыре года назад мы все видели, что делает с людьми жажда обладания чужими деньгами. Хочешь отдать всё внукам? Я не против, но не нужно орать об этом каждому, чтобы моя дочь не стала объектом преследования, как когда-то Майя. Я достаточно побегал.