Овидий
Шрифт:
– Агрх! – чёрт как же больно. Но надо терпеть. Оглядываюсь по сторонам, вокруг беснуются дети, маленькие ящерята. Они что-то кричат и кидают в меня камнями. Один попадет мне прямо в глаз, и я не могу его больше открыть. Подходит здоровенный громила и со всего размаху бьёт меня дубиной по коленной чашечке. В дребезги.
ГЛАВА 15
Я пришел в себя в тёмном подвале. Во рту стоял привкус крови, тело болело и, насколько я мог судить, меня привязали к дыбе. Я попытался пошевелится
– А ты крепкий,- прошипел подошедший ящер, - палач работал всю ночь, но ты выдержал,- он провел по моей груди ржавым керамбитом.- Набирайся сил, у нас длинный день.
Злобно скалясь, он оставил меня и подошел к другому пленнику. Худой мужчина, в рванных грязно-коричневых лохмотьях, был прикован цепями к стене. Насколько я смог разглядеть, у несчастного были вырваны ногти, изрезана кожа и отсутствовал язык. Подобно кукле, он болтался в своих оковах.
– Мы нашли твоих сообщников,- шипел ящер, обращаясь к нему.
– Женщина и ребенок теперь поют песню нашему вождю. В медном быке.
От услышанного у меня закружилась голова. Более ужасного и садистского приспособления чем «медный бык» я и представить не мог. Насколько я помню, конструкция в виде быка размещалось над костром. Жертву помещали внутрь через люк сверху и плотно закрывали. Когда медь нагревалась, несчастный начинал медленно поджариваться, а его крики превращались в подобие музыки, благодаря трубкам во рту «быка». Сглотнув подступивший к горлу комок, я опустил голову и зажмурил глаза. Я не хотел видеть, что делает ящер, когда помещение заполнили крики мужчины.
– Вот мы вновь и до тебя добрались, сер Овидий, - подошел ко мне ящер.
– Можешь не удивляться так. Я не мог не знать имя столь могучего воина. Скольких наших ты убил?
– Со счета сбился, - дерзко отвечаю я. Поскорее бы сдохнуть. Интересно, а что дальше – я увижу свет, меня выкинет в свой мир или я попаду на респ? Или же со мною случится то во что я верил всю свою сознательную жизнь – пустота и темнота и больше ничего. Меня просто не станет.
– По нашей вере, - продолжает шаман. – Каждый убивший великого воина получает его силу.
«Ничего удивительного, я так и думал».
– А каждый съевший воина получает его силу вдвойне, - продолжает он. «Уже интереснее», – а съевший заживо…
Не могу разобрать, что он там лепечет. Вижу, как разворачивается к подошедшим ящерам и провозглашает.
– Мы преподносим сего героя в дар нашей властительнице, нашей богине - Великой гидре,- от удара по голове я отключаюсь и прихожу в себя уже под крики толпы.
Стадион скандирует:
– Гид-ра! Гид-ра! Гид-ра! Гид-ра!
Я осматриваюсь. Похоже на перуанские плоскогорья. Как они тут понастроили зиккуратов. Я пытаюсь оторвать от деревяшки руку, но та онемела и отдаёт лишь мучительной болью.
«Да-а-а, на сей раз похоже мне не сбежать». А всё кругом орёт:
– Гид-ра. Гид-ра!
В лицо мне бьёт поток воздуха, что-то крупное приближается. Я вижу, как поднимаются
Она смотрит на меня всеми своими десятками глаз и несётся, перепрыгивая преграды по глади болотного озера.
– Вот чёрт! Вот чёрт! – повторяю я, пытаясь освободить хотя бы ноги.
О чём, обычно, думают в такой момент? Что я успел в этой жизни? Судя по всему ничего. Но почему-то сейчас я абсолютно уверен, что не умру. Вернее не так: я умру, но продолжу жить в каком-то ином обличии. Может, наконец, вернусь в свой мир. А может… да что угодно может быть. Только не конец, только не тьма. Такой исход мне кажется абсолютно не возможным.
В ушах стало тихо, даже гигантская гидра несётся на меня в замедлении. Я прислушиваюсь и слышу песню:
«Царство небесное, царство небесное, царство небесное, вечный покой. Царство небесное, жизнь бесконечная царство небесное вечный покой».
Я закрываю глаза и вспоминаю бабу Марию, как она стоит, опираясь на тросточку, и поёт. А я её слушаю и думаю о Боге. Первый раз в своей жизни всерьёз о нём думаю. Я гляжу на неё, и мне кажется, что она уже видит Бога и потому её голос звучит так сакрально. Помню, как мама сунула ей в руку сотку, со словами: «Спасибо вам баба Мария». А мне так обидно стало, и почему я не дал больше? Пенсии сейчас маленькие и радости в жизни бабы Марии осталось немного. А она стоит и поёт о Боге и о его Царстве. А я её слушаю и верю.
Что бы там ни было в эту секунду, я понимаю главные слова из этой песни: «жизнь бесконечная». И она действительно бесконечная, она никогда не прервётся. В реале ты или в игре, по сути одно и то же. Умер ты или родился – всё это неразрывное течение единой жизни. А значит, что тьма не наступит никогда.
И в эту секунду я улыбаюсь, наверно, шаман ящеров, решает, что я уже спятил. Но это не так, я в полном сознании и при памяти. Ко мне подходит один из воинов в капюшоне и начинает резать кинжалом бичёвку, связывающую ноги. Внимательно смотрю на него и вдруг замечаю, что это не ящер.
– Малк?! Ты что, идиот? Ты что здесь делаешь?
– Тише, сэр Овидий молчите. Я пытаюсь вас освободить.
– Ты туда посмотри!
– киваю я в сторону гидры. Та, как неотвратимое цунами, надвигается на нас.
Но он не слушает, - знай, колупает бичёвку своим ножичком.
– Беги! Спасайся! Это приказ! – ору на него. – Но в общем гуле моих слов не разобрать. Гидра уже в сотне метров.
Малк скидывает капюшон, и ящеры замечают, что он не один из них. Двое воинов намереваются подойти и отогнать полурослика, но не решаются, опасливо поглядывая на гидру. В нас прилетает парочка стрел, но всё мимо. Малк своим мечом как топором рубит все верёвки, связывающие меня с шестом, и я падаю на землю, руки по-прежнему прибиты к огромной доске.