Оветс
Шрифт:
По всему залу раздалось перешептывание и гомон, а кое-где послышалось шиканье. Оветс попытался убавить эффект своего замечания, и председатель решительно прервал его благодарственную речь, но ущерб был нанесен.
— Боюсь, что после того замечания я потерял контакт с аудиторией, —
— Вы потеряли наши выборы, — сказал председатель, и он оказался подлинным пророком.
Месяц зимнего отдыха казался желанным тонизирующим средством после напряженной работы и конечного провала выборов.
Руперт и Кэтлин проводили их на маленьком альпийском курорте, который только приобрел широкую известность, и Оветс последовал туда за ними в роли будущего мужа. Свадьба была назначена на конец марта.
Это была зима ранних и несвоевременных оттепелей, и дальний край местного озера, в том месте, где в большой водоем впадали быстрые ручьи, был украшен уведомлениями на трех языках, где конькобежцев предупреждали, что не следует рисковать в опасных местах. Самое безумие приближения к этим самым опасным местам, казалось, обрело природное очарование для Оветса.
— Не представляю, какая здесь может быть опасность, — возразил он с неизбежной улыбкой, когда Руперт позвал его прочь от запретной области. — Молоко, которое я оставил на подоконнике вчера вечером, промерзло на дюйм.
— Но в стакане не было таких сильных течений, — сказал Руперт. — В любом случае, вряд ли найдется много смысла в кружении вокруг сомнительного льда, когда рядом — целые акры хорошего. Секретарь ледового комитета один раз уже предупреждал вас.
Несколько минут
Руперт выпалил одно громкое проклятие, а затем помчался изо всех сил к берегу; он вспомнил, что видел лестницу возле низкого здания у края озера. Если бы он мог положить ее поперек проруби прежде, чем отправиться за помощью, работа стала бы сравнительно простой. Другие конькобежцы уже мчались издалека, и с помощью лестницы они могли вытащить Оветса из воды, не испытывая на прочность подтаявший лед. Руперт выпрыгнул на шероховатый, промерзший снег и бросился туда, где лежала лестница. Он уже поднял ее, когда скрежет цепи и вспышка яростного лая достигли его слуха, и он был сбит с ног внушительной массой белого и желтовато-коричневого меха. Молодой и крепкий дворовый пес, с ужасным удовольствием исполняя свою первую задачу активной сторожевой службы, елозил и рычал сверху, значительно усложняя исполнение обеих задач — встать на ноги и добыть лестницу. Когда Руперт наконец добился и того, и другого, он уже опоздал. Всего секунду назад он еще мог быть полезен, но теперь… Оветс окончательно исчез подо льдом.
Кэтлин Атлинг и ее муж большую часть года проводят с Рупертом, и маленький Робби находится в некоторой опасности, потому что преданный дядюшка его прямо-таки боготворит. Но двенадцать месяцев в году неразлучный и драгоценный спутник Руперта — крепкий дворовый пес в белых и желтовато-коричневых пятнах.