Овермун
Шрифт:
От нетерпения Карина погромче включила радио, слушая и подпевая какой-то попсовой песенке, надеясь, что мозговая жвачка позволит забыть о неприятном положении. Изредка она косилась на Алису: блондинка все переносила намного спокойнее. Она терпеливо сидела и не шевелилась, уставившись в одну точку. Только потом Акиллер поняла, что напряженный взгляд подруги означает какое-то важное размышление.
– Карина, кто тебя так довел?
– спросила Малинина внезапно.
– Это ты о чем?
– Да все о том же. Из-за кого ты захотела умереть?
– О, я не люблю об этом говорить.
Карина прикрутила
– Ладно, так и быть. Но, знаешь ли, не подумай, что я и теперь особо переживаю о тех событиях, которые опишу. Договорились, что разговор никак не повлияет на твое отношение ко мне?
– Он и так бы не...
– Это началось еще в детстве, - перебила Карина, не желая выслушивать объяснения, которые ей казались неправдоподобными.
– В нашем дворе было всего четыре девочки, включая меня, а остальные человек пятнадцать - все пацаны. Причем такие, грубияны уличные... Общаться с ними было трудно, и не очень-то хотелось. А вот девочки - другое дело! О, вот ты можешь представить себе образец идеальной советской маленькой девочки? Ну, такая вся умница, красавица (но в меру), уроки учит, маму слушает, с куклами чаи гоняет... Короче, что-то типа того. Вот такие вот и были мои первые подружки.
– Занятно, - хмыкнула Алиса, - а я все детство провела в кругу братьев...
– Я бы побыла на твоем месте, признаю, - вздохнула Акиллер и продолжила рассказ: - Под влиянием этих маленьких девочек я, естественно, была паинькой. Как тут маме было не нарадоваться, когда я сама причесывалась, сама знала, что такое личная гигиена, сама убирала в квартире?.. Да, и цветы я еще поливала, как сейчас помню. Вроде, я тогда ненароком фиалки утопила... Но это неважно. Главное, что я во всем пыталась подражать подружкам: они маму слушают - и я маму слушаю, они "Иванушек" слушают - и я туда же, они новые платьица покупают - ну, и я, естественно, хотя потом резко эти платьица возненавидела...
Дружили мы много и долго. Не обходилось, конечно, без глупейших детских ссор, но и это как-то устаканивалось. Одна из нас позлится на другую денек-третий, а потом - "Мири-мири, сори-сори" и т.д. и т.п. Все это было мелочами, конечно. Мы стали играть по-крупному где-то с класса четвертого. Тогда уже и ругаться научились по-настоящему, бывало, что и до драки доходило. Самая инициативная из нас резко изменилась. Паинькой она больше не была. Скорее уж брутальная такая девица... Ну, подростковый возраст повлиял на нее раньше, чем на нас, и она стала типичным подростком: слушающая рэп, вечно в наушниках и мешковатых джинсах... Думаю, что представить нетрудно. Так вот с нее-то все и началось.
Звали ее Ингой. Папочка у нее был не из бедных, поэтому в деньгах ей никогда не отказывал. За эти деньги она могла купить что угодно - от новой модной футболки - до сигарет.
– О, а вот это уже интереснее!
– оживилась Алиса.
– А ну колись, курила по подъездам, да?..
– Тихо, не перебивай!
– поморщилась Карина.
– Я сейчас все расскажу, чистую правду, клянусь. Ну так вот. Я хоть и во многом подражала Инге, но постепенно стала понимать, что от компании отслаиваюсь. Мне разонравилось драться с мальчишками, я терпеть не могла табачный дым, а
– Сколько вам было лет, говоришь?..
– Ой, только не начинай! Я немного преувеличила, конечно, но признаю, что как-то опыт был такой. Всего разочек, честное слово! Я же говорю, что мне спирт не нравится, потому что...
– Не отвлекайся, - напомнила Малинина с усмешкой.
– Ну да. Значит, стала я отслаиваться. Они прикалываются над какой-то девчонкой, меня же тянет заступиться, они хотят попробовать курить - а я давай мораль читать. Они стали холоднее ко мне относиться. Виделись мы теперь только в школе, гулять они меня не звали. Я, конечно, очень обижалась, но выдавать-то себя не хотела.
– И что, суть главного в том, что ты просто-напросто перестала общаться?
– Нет, вовсе не в том... Эпопея близка, подруга! Короче говоря, все началось, как это не прозаично звучит, с парня.
– О-о-о...
– протянула Алиса.
– Старая история...
– Ага, конечно... И мне она глубоко в душу въелась... Так, о чем это я? Ах да, парень. Это был новенький в школе, звали все его Димкой. Димой или Митьком как-то не получалось, уж очень он был такой... ну, такой...
– Лапочка?
– подсказала Малинина.
– Да. Вижу, понимаешь, о чем я... И этот самый лапочка флиртовал со всеми подряд. Попала, в общем, и я под одну со всеми гребенку. Ему нравилось ходить со мной, держась за мою талию, поцеловать долго, лишний раз подмигнуть на уроке... До серьезных разговоров дело никогда не доходило. В общем - картонная у него была любовь. Но мне-то казалось, что все по-настоящему... И представь, как я расстроилась, когда стала понимать, что не интересую его как личность... Грустная правда открылась мне только под самый конец его недолгой увлеченности. Но к тому времени я уже кардинально испортила отношения с подружками.
О, какие они были завистливые... Честное слово, я даже не ожидала, что они станут ко мне так относиться. Потому что когда я пришла к ним изливать душу, они, в общем-то, повели себя странно. Я прекрасно поняла, что в моем положении все равно хотела бы оказаться каждая из них. Для них неважно было, что любовь невзаимная. Важно было то, что... Ну, сам факт, что красавчик Димка именно тебя берет за руку и с тобой ходит по школе...
– Ясный перец, - сказала Алиса, вновь усмехаясь.
– Я прекрасно понимаю, сама такой была.
– А я вот...
– Карина вздохнула.
– Да и сейчас я каждые отношения воспринимаю слишком глубоко, чем они того требуют. Поэтому, когда заметила, что Инга целеустремленно отбивает моего парня, и когда она все-таки своего добилась, я впала в депрессию и пропустила две недели школы. Когда я вернулась, вся троица моих бывших подружек высокомерно со мной не общалась. Точной причины этого поведения я не пойму до сих пор.
– Значит, после этого случая они стали твоими врагами?
– Ну, не сразу, конечно... Все как-то постепенно сложилось. Когда я с ними дружила, то, конечно, успела нажить себе врагов. Это были все те, кого я когда-то обидела. Они прощать практически не умели, да я и не особо старалась. Я стала такой себе одиночкой... Хоть и гоняла в футбол с дворовыми пацанами, я прекрасно понимала, что не могу стать частью их компании... А тут еще и папа со своими запретами.