Отвратительная жена. Попаданка сможет...
Шрифт:
Послышался стук в дверь. После того как я разрешила войти, появился Николай Воронцов. Он выглядел немного обеспокоенным.
— Марта Михайловна, разрешите? — Я кивнула.
Он прошёл вперёд и присел в кресло.
— Я обещал вам всё рассказать сегодня. И я готов.
— Внимательно слушаю, — ответила я, чувствуя, как начинаю волноваться. Николай начал:
— Расследование ещё, конечно, в разгаре, но кое-что уже удалось узнать. Не буду рассказывать, какие связи мне пришлось подключить — это не важно. Но Арина Михайловна на сегодняшний момент главная подозреваемая, хотя она ни в чем не признается. Утверждает,
— Да, я знаю о том, что делала Авдотья, — прервала я Николая. — Мне удалось раскрыть ее замысел и остановить…
— Правда? — удивился Николай. — Ну почему же это дело не было расследовано, как отравление? Её посадили якобы за какое-то воровство. По крайней мере, так в заявлении написал Алексей Яковлевич…
Я невесело хмыкнула.
— Вот такова любовь моего бывшего супруга, — ответила я. — Не захотел, наверное, лишних слухов вокруг семьи Разумовских и решил замять дело. Типа, больше никто не травит жену — ну и ладно…
Мне было противно. Николай тяжело выдохнул.
— Да, мне очень жаль, что вам пришлось пережить всё это, Марта Михайловна. Я желаю Алексею Яковлевичу на своей шкуре всё это ощутить. Впрочем, князь Яромир решил преподать ему урок. И этот урок будет ему дорого стоить, можете в этом не сомневаться…
В голосе Николая появились жёсткие нотки. Мне стало даже не по себе. Кажется, семье Разумовских будет трудно.
Какую же непростую судьбу выбрала себе Эльза Васильевна… Впрочем, кроме глупого отца, там есть ещё и дети. Она им нужна…
— Знаете, Николай, — произнесла я задумчиво, — во мне сейчас нет гнева. Ни на Арину, ни на Алексея. Да и чего гневаться? Люди вредят в первую очередь самим себе. Вредят, ломая свою жизнь, в конце концов… Они разрушили свою репутацию, и их жизнь идёт под откос. Немалое наказание для тех, кто мечтал блистать в высшем свете всю свою жизнь…
— Это истинно так, Марта Михайловна, — ответил Воронцов. — Вы очень мудрая женщина. Вы понимаете эти великие истины в таком молодом возрасте, и это великий дар, скажу я вам…
Я улыбнулась.
— Знаете, возраст здесь ни при чём. Всё зависит от пережитого. Ну а теперь продолжайте, Николай, — попросила я.
Далее он рассказал о том, что нашли и вторую злоумышленницу, которую, как предполагали, наняла именно Арина. Это была Катерина. Услышав это, я ужасно огорчилась, хотя тоже думала на неё.
— Как жаль, — произнесла я. — Её сестра тоже работает у Разумовских. Она очень хорошая девочка. Да, та самая Настя, которая помогла мне приехать к вам.
Воронцов нахмурился.
— Да, девочка что надо. Может быть, я предложу ей работать у меня? Дам ей двойное жалование. Она сможет прислуживать вам и дальше…
Я удивилась. Всё звучало так, будто я, в принципе, остаюсь здесь жить. Прикусила губу.
— Я же не смогу жить здесь всё время, — сказала осторожно. — Вы же понимаете, Николай?
Рассматривая его, я заметила, как мужчина вдруг оживился, выпрямился и взволнованным голосом произнёс:
— Я предлагаю вам руку
— Боюсь, это не совсем уместно в связи с произошедшим, — заметила я.
— Вы правы, — опустил голову мужчина. — Простите мою горячность, я слишком сильно желаю этого.
— Может, тогда объясните мне ещё кое-что? — произнесла я, сама удивившись своим словам. Честно говоря, я ничего не собиралась спрашивать. Слова вылетели сами собой, словно озвучивая мысли, которые постоянно приносили мне сомнения.
Николай подобрался, посмотрел на меня напряжённым взглядом.
— Дам любые ответы на любые вопросы! — ответил он решительно. Я в очередной раз присмотрелась к нему. Николай очень симпатичный. Если раньше я и замечала в нем некоторые изъяны во внешности (таковых не было, пожалуй, только у Алексея Яковлевича), то теперь больше не видела ни одного. Так бывает, когда начинаешь проводить рядом с человеком много времени. Привыкаешь, видишь внешность вместе с внутренней личностью, и твой взгляд меняется. Воронцов мне теперь нравился гораздо больше. Оставалось лишь разрешить те сомнения, которые так или иначе мучали меня…
— Хорошо, — сказала я. — Вы очень необычный человек. Вы многое для меня сделали и помогли, и я очень вам благодарна. Но, знаете, я… не верю в любовь с первого взгляда. Не верю — и всё тут. А, по вашим словам, я приглянулась вам сразу же. Возможно, вы найдёте этому более рациональное объяснение?
Николай некоторое время смотрел мне в лицо с лёгким недоумением. После чего вдруг улыбнулся, робко и немного грустно, и опустил глаза.
— Честно говоря, вы меня огорошили, — начал он. — Теперь я понимаю, насколько люди и их мышление могут быть разными. Хорошо, я расскажу вам одну свою небольшую, можно сказать, незначительную историю.
Он ненадолго замолчал, словно собираясь с мыслями, а потом продолжил:
— У меня были замечательные родители. Они уже отошли в вечность. Мой отец увидел мою мать на рынке. Он был из уважаемой семьи аристократов, а она — дочерью обычной торговки. Ему было пятнадцать, а ей — тринадцать. Дети ещё. И он влюбился с первого взгляда.
Николай чуть улыбнулся воспоминаниям.
— С тех самых пор мой отец не знал покоя. Он стал задаривать незнакомую девушку подарками, сладостями. А она даже сердилась на это. Ей не нравились его богатство и даже приятная внешность. Девушка была гордой и неприступной, как скала. Годы шли. Отец отучился, ему стукнуло двадцать два. И он всё так же бегал на рынок, следя, чтобы его любовь не вышла замуж.
Николай хмыкнул.
— Мама замуж не собиралась. Она сама мне потом об этом рассказывала. На самом деле, влюбленный аристократ уже давно и прочно вошел в ее сердце. Но она не хотела терять лица и всеми силами притворялась холодной. Как потом я узнал, поклонников у неё было хоть отбавляй, но она всем отказывала. Ждала его, своего аристократа…
Лицо Николая стало мечтательным.
— В итоге, несмотря на запрет родителей, отец всё-таки женился на маме, когда ему стукнуло двадцать четыре, а ей — двадцать два. Дед с бабушкой в конце концов смирились, приняли невестку. И вскоре родился я. Я всю жизнь видел, как мои родители любят друг друга. Их любовь была воистину уникальной. Она никогда не закончилась. Они вместе с ней ушли в небеса.