Отвратительная жена. Попаданка сможет...

Кривенко Анна

Его крепкая рука поддержала меня за талию, и я словно повисла в его объятиях, чувствуя, что мы уносимся куда-то в другой мир. Честно говоря, я не ожидала от своего тела такой реакции. Хотя, надо отдать Николаю должное, целоваться он действительно умел.

Мелькнувшая мысль о его большом опыте вдруг вызвала неприятное чувство. Я что, ревную? Действительно ревную?

Наконец он отстранился, тяжело дыша. Щеки его раскраснелись, волосы растрепались, и он стал похож на мальчишку. Честное слово, он выглядел таким счастливым, просто блаженным, что

я не удержалась и рассмеялась.

— Марта, вы… смею ли я надеяться? — начал он, задыхаясь.

А я подумала, что пора, наверное, принимать какие-то решения. Поцелуй был спонтанным порывом сердца, но в этом порыве вскрылись мои истинные желания. Николай сумел внушить мне доверие. Я поверила в его искреннюю любовь. И мне действительно захотелось нырнуть в этот омут с головой.

А почему бы и нет? Должна ли я упускать шанс на счастье только потому, что боюсь разочарований? Да, я всегда хотела быть независимой, и иногда это действительно единственный выход для женщины, чтобы не попасть в рабство. Но если судьба сделала мне такой подарок в виде замечательного мужчины, не стоит ли попробовать его принять?

Да, я все еще сомневалась, что любовь в принципе может быть вечной. Наверное, с годами чувства все-таки затухают и видоизменяются. Но разве можно узнать об этом заранее, если не попробовать? Я глубоко выдохнула и решилась.

— Николай, я согласна на ваше предложение, — коротко и без лишних речей.

Николай просиял. Просиял настолько, что его лицо раскраснелось еще сильнее. Он хотел что-то сказать, но не мог — эмоции буквально захлёстывали его. Он хватал ртом воздух, прерывисто дышал, а потом просто подхватил меня за талию и закружился вместе со мной.

— Николай, опустите меня, пожалуйста! — воскликнула я, смеясь.

Еще несколько минут назад я плакала, а теперь смеялась от души. Мне казалось, даже родители Марты должны были услышать этот смех, если, конечно, еще не ушли. Пусть слышат. Пусть видят, что здесь я счастлива, и пусть злятся, если им это не нравится. Прямо-таки вижу, как Михаил Всеволодович цедит сквозь зубы проклятия, а Лидия Петровна с обидой поджимает губы и говорит: «Как она может смеяться, когда Ариночка в темнице???». Если они не способны любить собственную дочь, я ничем не могу им помочь…

Николай опустил меня на пол. Он был таким счастливым, что я продолжала смеяться.

Наконец усилием воли он заставил себя успокоиться, взял мою руку в свою и стал покрывать ее поцелуями.

— Спасибо вам… — прошептал охрипшим голосом.

— Давай уже на «ты», — перебила я, сморщив нос. — Как бы пора…

Я широко улыбнулась, и Николай рассмеялся. Его смех оказался бархатным и красивым.

Я пришла в восторг.

— Хорошо, Марта, давай на «ты».

Мы стояли, держа друг друга за руки, и казалось, что это длилось вечность. В тот момент ясно представилось, что в моей жизни наступила кульминация всех событий, после которой можно было наконец-то успокоиться. Однако впереди меня ожидало еще посещение темницы и разговор с Ариной, как

того просил глава дознавателей. Да, я решила пойти. Мне нужно было либо оправдать Арину, либо осудить. Я чувствовала, что обязана это сделать.

На следующий день я проснулась очень рано, наверное, потому что всё-таки нервничала перед предстоящим событием. Спустившись на кухню, обнаружила Николая, который уже сидел за столом и задумчиво пил чай с ватрушками. Я улыбнулась и поздоровалась.

Николай удивился, что я так рано встала, и, поднявшись, подошел ко мне. На глазах у суетящейся кухарки он мягко поцеловал меня в щеку. Я краем глаза заметила, как её густые брови поползли вверх, а потом она чуть не выронила тарелку, которую держала в руках. Мне стало смешно, но я сдержалась.

— Проходи, дорогая, садись, — сказал Николай, вовсе не замечая её шока. — Сима, пожалуйста, налей госпоже чая, — добавил он наконец, даже не повернув к ней головы.

Сима поспешила выполнить просьбу, всё ещё слегка ошарашенная. Я взяла ароматную ватрушку и с удовольствием вгрызлась в нее зубами.

— Какая прелесть! — похвалила я её.

Кухарка мило улыбнулась, но выглядела всё ещё смущенной. Кажется, теперь о том, что наши отношения с Николаем перешли на новый уровень, узнают абсолютно все в этом доме.

Но я не была против. На самом деле, я чувствовала всё большую радость от принятого решения.

Когда мы позавтракали, Николай отвел меня в свой кабинет, открыл сейф и достал оттуда обитую бархатом коробку. Аккуратно открыл её передо мной, и я ахнула.

Внутри лежало невероятной красоты золотое колье, украшенное драгоценными камнями, кажется, алмазами.

— Это мой подарок тебе на помолвку, дорогая, — сказал Николай, бережно беря украшение в руки. — Оно принадлежало моей матери. Отец подарил его ей в день их помолвки. Это родовая реликвия рода Воронцовых. Теперь ты тоже будешь Воронцова, и это должно принадлежать тебе.

— Спасибо… Очень красивое, — прошептала я, немного растерявшись. Никогда не думала, что придётся носить столь дорогостоящие вещи.

— Это такая мелочь по сравнению с той красотой, которую несёшь в себе ты! — сказал он, помогая мне надеть колье.

Оно оказалось тяжёлым и прохладным на ощупь, но я почувствовала себя настоящей королевой. Невольно вспомнила, что в доме Разумовских у Марты не было даже приличного платья. Поразительно, насколько же эти двое мужчин — Алексей Яковлевич и Николай — отличались друг от друга.

— Спасибо, Коля, — сказала я, впервые назвав жениха сокращенным именем. Это придало нашему разговору близости и доверительности.

Николай расплылся в улыбке.

— Это только начало, — произнёс он многозначительно.

После этих слов он немного смущённо наклонился, но прикусил губу, застыв у моего лица. Словно боялся сделать следующий шаг. Но я поддразнила его своим прищуренным взглядом, и Николай приглушенно рассмеялся. Кажется, его забавляло собственное смущение. Впрочем, оно забавляло и меня.