Отверзи ми двери
Шрифт:
– Ну а вдруг передумаю, позову вас в Абакан?.. Ну, ну, что вы, - она даже покраснела, подняла руку к глазам, заслонилась, - пошутила, зачем мне требовать от вас такого подвига, тем более знаю, предупреждена, что последнее осталось, это раньше надо было нам так-то вот встретиться, тогда б могла диктовать и географические условия. А так, что ж - значит выбор между Ниццей и Лиссабоном?
Саша все больше трезвел и на глазах менялся, такая спокойная наглая уверенность была в нем все время, а тут появились мелкие суетливые движения.
– Вы знаете, Люба, - сказал он уже негромко, - я вас верно давно
– Ну вот, - засмеялась Люба, - я еще с вами уехать не успела, а вы при моем муже такие подробности, может, я всю жизнь про то молчу. Совсем вы иностранец какой-то - Речной вокзал у нас известное место для адюльтеров...
Сашу даже жалко стало, до того он смутился.
– Нет... я в том смысле, что с тех самых пор никак вас не могу забыть. А знаете, поверьте, это редко со мной...
– он на Льва Ильича оглянулся, покраснел и совсем сбился.
– Ну, что ты!
– смеялась Люба.
– Зачем такие откровенности! Такой воин, такой гуляка, такой русофоб, а перед русской женщиной, с которой только спать да на дверь указывать, правда, кровь еврейская чуть подмешана, но такого уж зачем теряться! А как же ваша идея, миссия, об еврейском засеменении человечества, или от меня станете гулять, как в Европу залетим - а вдруг не соглашусь? Претензии предъявлю, там строго, а может там и такой работы не требуется, до вас ее всю провернули, закончили? Или так крепко надеетесь, что меня совсем ненадолго хватит, сразу скисну - сдадите в богадельню?
– Я извинился перед вами, - Саша начал злиться, - объяснил, что те слова ничего не значат.
– Объяснил, извинился! Разве женщина когда такое забудет? Эх, простота! с какими ты только бабами дело имел до сих пор, что из твоего подвига-миссии получится? Чепухня одна! Разве это всходы будут - сорняки, их полоть не нужно, сами повянут. Или и из такого, как ты, человека можно сделать - последнее на тебя и потратить? Родину заради такого дела можно продать - не жалко, да и самой меж делом спастись! Крысы, которые бегут, живы остаются, или прямо с корабля да в море, там и топнут? Но то поэтический образ, а если по-сухому бежать и прямо в Ниццу, в Лиссабон, там ведь, и правда, повеселей - ни тебе Абакана, ни парторга - цветочки в общественных парках - или там парки одни только частные? Над ними бабочки порхают - махаоны? А правда, Лев Ильич, - она впервые к нему повернулась, - не совершить ли мне такой подвиг, даже если я одного человека человеком сделаю - и то подвиг?
– Тетя Люба, вы это всерьез?
– Боря теперь на нее глядел с тем же восторгом.
– Понимаешь, Боренька, тебе соврать не могу, - и захотелось бы, не смогла. Нет, не поеду. Никуда я отсюда никогда не поеду. Да и поздно мне, правду твой герой сказал, давно уж меня никто не целовал. Да и время бы не ушло - не поехала. Я думаю, и тебе ехать незачем - дел-то, дерьма, в университет не взяли, кому-то там морду набили, жидом обозвали! Пусть бы кровь пустили, родительские стекла вдребезги - твое это все, Боренька, твое. И ты - наш, жиденок ты или русский - наш ты, здешний. Чистота твоя - здешняя, и ненависть эта - здешняя, знаю я тебя, видела, слышала, как ты с моей Надькой разговариваешь... Да, что там говорить - все
Саша взял со стола бутылку воды, стал наливать, она у него выскользнула, покатился фужер, упал на пол - брызнул стеклом. Лев Ильич поймал бутылку, налил стакан воды, подал ему. Саша выпил, зубы стукнули о стекло, и повернулся к Льву Ильичу.
– Ну, я вам этого никогда не забуду, - сказал он. Лев Ильич даже вздрогнул, такой злобы он и не видел ни у кого.
– Спасибо за науку, - он опять говорил громко, видно, смог взять себя в руки.
Лев Ильич все еще поеживался. Саша пошел из комнаты, в дверях столкнулся с Валерием.
– Уходишь, что ли?
– они были уже в коридоре.
– Что дома?
– спросил Лев Ильич.
Люба наливала себе вина, подвинула тарелку, накладывала салату из миски.
– Вон как, тебя, оказывается, дом интересует? Скажите, Костя, вы, как я поняла, только сегодня познакомились с моим благоверным, к тому ж человек посторонний, похож он на моего мужа? Только искренне, без вранья - у нас сегодня откровенный такой вечерок.
Костя стоял у окна, Лев Ильич и не заметил, как он отошел за разговором.
– Только таким он и мог быть. Я очень ценю вашего мужа.
– Конечно! Что он вам такого наговорил?.. Догадываюсь примерно. Есть, есть в нем кое-что, чего нельзя не оценить, особенно если по контрасту с нынешним героем, здешним... Ох, и надоели они мне все, как надоели, Костенька, кабы вы могли знать! Началось бы что-нибудь такое, чем нас наши умники пугают, забрали бы, увезли, - пусть эти все туда, а мы чтоб в другую сторону, на казенный счет, разумеется.
– Тетя Люба, вы серьезно считаете, что я совершаю предательство, или вы это так, чтоб Сашу отвадить?.. Он не такой, вы не думайте, он хороший, он сильный человек, его мучают, не пускают...
– Боря весь дрожал, ждал ответа.
– Бог с тобой, мальчик, уезжай! Я, может, и не понимаю, я на себя меряю. Тебе и там будет тяжело, тебе везде будет трудно, так что если ты райской жизни боишься - не будет ее у тебя. А ты молодой, поплачешь и позабудешь, только место ищи, чтоб верно, с колышка начинать, а не гулять там под пальмами и небоскребами - это все равно. Есть, конечно, и своя правда в этом жутком отъезде, и люди там нужны - вот, чтоб и ты был нужен, а не просто как шлак отработанный, пусть и благополучный, удачливый. Я за тебя выпью, жаль, ты с моей Надькой больше не увидишься...
– Папочка!
– в дверях стояла девочка, тоненькая, почти девушка, в широких бархатных брюках, темные длинные волосы косо падали на бледное лицо, светлые глаза в слезах.
– Приехал, успел, а я боялась не попрощаешься...
– Она вбежала в комнату, Лев Ильич шагнул навстречу, поцеловал ее в голову, в мокрые глаза.
– Вот видишь, - лопотала она, - Борька уезжает, ему никак нельзя оставаться, он мне все объяснил, - ну никак нельзя. А может что изменится, правда? Может, будем туда-сюда ездить? Я на практику поеду, или, знаешь, вдруг случится, она зашептала Льву Ильичу в самое ухо, - гастроли, а? И Борька приедет туда там это просто - из Франции в Италию, из Италии в Швецию - ведь может так быть?..