Оттенок ночи
Шрифт:
Если только тебе не было всё равно, что они могут убить тебя вместо того, чтобы обучать.
Талия не дрогнула от клинка Ордена, который остановился у её шеи той ночью, когда она упала на колени перед особняком. Она не съёжилась, когда дюжина безмолвных фигур спрыгнула с деревьев и крыши. Она только сказала: «Помогите мне».
И они это сделали.
Она отомстила.
Она обрела новую семью.
Отказ от свободы показался ей небольшой ценой за всё это.
Затем был Лука.
Он
Потом она заговорила с ним.
Потом она переспала с ним.
Потом она полюбила его.
Потом всё рухнуло.
Лука отпустил её запястье.
— Орден — это банда, культ. А не семья. Ты знаешь, что такое семья, так что не пичкай меня этой чушью.
— Я знаю, что когда у меня отняли семью, Орден помог мне.
— Помог тебе? То, что сделал с тобой Орден, не было помощью. Они взяли травмированную, опустошённую молодую девушку и манипулировали твоей болью, чтобы использовать её в своих целях.
— Это послужило и моим целям тоже.
Он сделал резкий жест рукой.
— Они ничем не лучше тех людей, которые убили твою семью, наживаясь на убийствах и жадности.
Вот оно, наконец. Его гнев.
Его голос стал напряжённым, а глаза под нахмуренными бровями пылали. Холодность всегда была его маской.
Нет, не маской. Стеной.
Как сына Мастера, его учили этому с юных лет. Ему было семь лет, когда отец забрал его у матери и начал воспитывать, превращая в будущего Мастера. Но Лука отверг это.
А Талия отвергла его.
Ей пришлось.
— Я больше не собираюсь с тобой спорить, Лука, только не снова. Ничего не изменилось. Ты сделал свой выбор. Ты ушёл. Ты свободен. Поздравляю, ты получил то, что хотел.
— Я не получил того, чего хотел.
— Что ж, ничего не поделаешь, чёрт возьми! Знаешь, чего я хотела? Я хотела печь оладушки с моей матерью. Я хотела, чтобы мой брат научил меня ездить на мотоцикле. Мы не получаем того, чего хотим. Убивай людей, которые этого заслуживают, трахайся с красивыми мужчинами, когда сможешь, и будь благодарна, что не умерла на полу в ресторане, когда какой-нибудь мудак решил, что вы должны ему денег. Такова жизнь, Лука.
— А как насчёт убийства людей, которые этого не заслуживают?
— Люди умирают постоянно, независимо от того, заслуживают они этого или нет.
— Не уклоняйся от моего вопроса. Ты всё ещё считаешь, что я должен был пустить пулю в лоб шестнадцатилетнему подростку?
— Кто-то собирался это сделать. Твой отказ её не спас.
Он придвинулся ближе, практически наступая ей на пятки.
— Это аргумент труса, Талия, а ты не трусиха.
— Что ж, иногда ты должен делать то, что тебе не нравится.
— Нет, не должен.
—
— Нет, конечно, нет…
— Ты только это и делал с тех пор, как ворвался сюда: демонстрировал своё моральное превосходство. Ты провёл в Ордене в два раза больше времени, чем я. Скольких людей ты убил? А что сейчас? Ты держишь руки в чистоте, работая на ВОА?
— Мы помогаем людям, Талия. Это совсем другое.
— Знаешь что? Я тоже помогаю. Даже тебе пришлось бы рассматривать моё задание как услугу обществу.
— Кто мишень?
— Ты думаешь, что только потому, что мы когда-то трахались, ты можешь получать от меня конфиденциальную информацию? Ты ушёл.
— Ты была в клубе Цезаря Мазая, — сказал Лука, игнорируя все её замечания. — Он опасен. Даже для тебя.
— Не беспокойся обо мне.
— Ну, а я беспокоюсь, Талия. Да поможет мне бл*дский Господь, но я беспокоюсь.
Горло Талии сжалось, а в глазах появились тревожные искорки. Она стиснула зубы.
— Не надо. Не смей, чёрт возьми.
— Талия…
— Убирайся.
Он шагнул к ней.
— Талия…
— Ты для меня мёртв. Ты призрак, а мне не нужна забота от призрака. Я могу позаботиться о себе сама. Я занимаюсь этим уже долгое время. Без тебя мне было лучше. Без тебя всё стало лучше. Я не понимала, как ты изматывал меня и утягивал ко дну, пока ты не ушёл.
Талии не нужно было изображать ярость в своих глазах — только причину этого. Чёрт бы его побрал. Он всегда заставлял её причинять ему боль.
И она причинила ему боль. Тогда. Сейчас. Она увидела это в его глазах: раздавленный взгляд, опустошённость.
Будь он проклят. И будь проклята она тоже.
И Мастер.
И Орден.
И весь этот грёбаный мир, пока она была там.
Талия сказала «Уходи, призрак» и повернулась спиной. Как уже делала однажды. Как и все они в ту ночь двадцать лет назад, когда Лука, выживший после ударов кулаков с медными кастетами и острых как бритва лезвий Полосы Препятствий, доковылял, пошатываясь, до дверей Ордена и вышел навстречу восходящему солнцу.
Когда, наконец, воздух стал чистым и пустым, а его запах остался только в воспоминаниях, Талия повернулась и посмотрела через пустую комнату на открытое окно. Она подошла к нему. Закрыла его.
Лука не вернулся — после таких слов никто бы не вернулся — слава Идайосу. Потому что она могла лгать себе достаточно легко, но лгать ему?
Пытка.
И сопротивляться желанию прикоснуться к нему, попробовать на вкус и представить, хотя бы на мгновение, что он может принадлежать ей?
Идайос сделал её достаточно сильной, чтобы пережить жестокие тренировки Ордена, но он не сделал её достаточно сильной для этого.