Оттенки Тьмы
Шрифт:
Навлаан помог Алдии подняться и, поддерживая его за плечи, повёл к цитадели, что-то неразборчиво бормоча. Шаналотта наконец переменила позу и почувствовала, как спину сводит судорогой. А может, это не судорога, а драконьи крылья пытаются пробить «темницу» человеческой оболочки, развернуться и унести хозяина как можно дальше отсюда?..
Судя по ощущениям, дракон от увиденного и услышанного был, мягко говоря, не в восторге.
«Ты должна остановить их! Ты должна прекратить это!»
Шаналотта пожала плечами. Теперь она ещё меньше понимала, что именно дракон приказывает ей прекратить. Она вернулась
Эта надежда прожила ровно семь дней. Алдия снова походил на себя прежнего, даже присоединялся к Шаналотте за трапезами в малой столовой, как в старые добрые времена. Несколько раз с ними завтракал и обедал Навлаан, и Шаналотта приветствовала его поклоном и взглядом, полным восхищения и благодарности. Навлаан кланялся в ответ, смущённо улыбался и указывал глазами на архимага, который, хотя и выглядел всё ещё бледным и измождённым, но как минимум старательно ел и принимал укрепляющие эликсиры.
А на восьмой день всё вернулось на круги своя. Кошмар напомнил о себе. Тьма отступила, но не ушла. За днём всегда приходит ночь.
Шаналотта проснулась от шума — лязг стали, какой-то скрип, взволнованные голоса… Глянув в окно — рассвет ещё и не думал заниматься — девушка торопливо оделась, выскочила из комнатки Петры и побежала по тёмному коридору к источнику шума. Влетев в полутёмный, освещённый только несколькими факелами вестибюль цитадели, Шаналотта словно налетела на стену: отсветы огня дрожали и дробились в луже крови, которая растеклась по плитам пола сразу за порогом. От этой лужи в боковую галерею вели две цепочки следов. За пределами кругов света от факелов мелькали какие-то тени, что-то позвякивало, вдруг резко запахло эликсиром для обработки ран.
Шаналотта решилась подойти поближе: раз кому-то оказывают помощь, значит, если тут и случилась драка, она уже завершена, и опасности нет. Обогнув лестницу, девушка вгляделась в полумрак и обомлела: у стены, привалившись к ней спиной и угрожающе кренясь набок, сидел капитан королевской стражи Рейме с искажённым болью лицом, вокруг продолжала растекаться лужа крови, а рядом на коленях стоял Алдия и пытался не дать капитану завалиться вбок и одновременно осмотреть кровоточащие раны.
— Ну и что я с тобой должен делать, — бормотал Алдия, одной рукой придерживая Рейме за плечо, а второй пытаясь достать что-то из кошеля на поясе. — У меня тут нет эстуса…
— У меня есть! — громко сказала Шаналотта, выходя из тени.
Алдия вздрогнул и обернулся, отпустив плечо Рейме, который после этого всё-таки съехал по стене и мягко упал на бок.
— Лотта! — вскрикнул архимаг. — Ты что тут… — он ошеломлённо замолчал, когда Шаналотта решительно оттеснила его от раненого, опустилась на колени, сняла с пояса матерчатый чехол и извлекла из него небольшую изумрудно-зеленую бутылочку, в которой словно бы плескалось жидкое пламя костра. Приподняв голову капитана, девушка осторожно влила ему в рот несколько глотков эстуса. Рейме закашлялся, но проглотил исцеляющий напиток до последней капли. Шаналотта напряжённо смотрела ему в лицо.
Наконец капитан пошевелился и, опершись рукой о пол, приподнялся и сел. Он переводил взгляд с Алдии на Шаналотту, как человек, которого не вовремя разбудили, и он не может спросонья сообразить,
Затем взгляд его упал на бутылочку с эстусом, и немёртвый непроизвольно потянулся к ней. Шаналотта молча отдала ему бутылку. Рейме несколько мгновений благоговейно смотрел на нее, затем одним глотком допил остатки эстуса и вернул сосуд Хранительнице Огня.
— Изумрудный… — хрипло произнёс капитан, не отводя взгляда от сияющей в свете факелов бутылочки, словно заворожившей его. — Вестник надежды…
— Лотта! — наконец опомнился Алдия. — Как это понимать?..
— Позже, отец, — решительно сказала Шаналотта. — Капитан, вы можете встать? Я отведу вас к моему костру. Вам нужно установить с ним связь, чтобы в случае чего вы точно знали, где окажетесь. Идёмте. Потом расскажете, что с вами случилось, — и она протянула Рейме руку. Капитан с сомнением посмотрел на неё, с улыбкой покачал головой и поднялся сам, держась за стену.
— Идите за мной, — сказала Шаналотта и направилась к выходу в сад цитадели. Рейме поковылял за ней, виновато оглянувшись на архимага, который так и сидел на полу, ошеломлённо уставившись на дочь. Когда Шаналотта и капитан уже подошли к дверям, Алдия, спохватившись, вскочил на ноги и заторопился за ними, старательно обойдя лужу крови на плитах перед порогом.
Мутные потоки
Мутные потоки [1]
Дождь лил, не переставая, уже так долго, что из памяти начинали потихоньку стираться картины освещённых солнцем крыш, террас, лестниц и балконов замка Дранглик. Усталость от давящей, промозглой погоды давно уже сменилась смиренным принятием происходящего как должного. Рейме даже начал чувствовать некое сродство с этой затянувшейся непогодой. Тяжёлые свинцовые тучи, казалось, припадали грудью к земле, защищая хрупкие башни королевского замка от какой-то угрозы, исходящей от холодных равнодушных небес. Так и он, Рейме, известный своим сумрачным характером и подчеркнутой неприветливостью во взгляде и в голосе, не смыкал глаз на посту, готовый в любой момент собственным телом заслонить короля Вендрика от опасности.
Такие мрачные и романтичные рассуждения лезли в голову уже не первый день. Рейме мысленно сам высмеивал себя за столь неуместные сравнения, подобающие скорее вечно подвыпившим менестрелям, которых королева привечала в своей малой обеденной зале. Ему же, солдату, ни к чему задумываться о чём-то, кроме поддержания порядка в замке и обеспечения безопасности короля.
Ветер бросал пригоршни водяных дробин в витражные стёкла, журчание воды по водосточным желобам сливалось в неразборчивое бормотание, от которого клонило в сон. Сумерки сгущались, и Рейме зажёг свечи в трёхрожковом канделябре. Придвинувшись ближе к столу, он продолжил чтение документа, тайком принесённого им из библиотеки замка.
Когда за дверью караулки послышались тяжёлые шаги, Рейме торопливо свернул листок и сунул в карман плаща. Придав лицу скучающее выражение, он закинул руки за голову и встретил вошедшего скупой, но приветливой улыбкой (к слову сказать, подобной чести удостаивались во всем королевстве лишь единицы).
— Доброго вечера, Вельстадт.
— Приветствую, — Вельстадт кивнул и прошёл ко второму жёсткому креслу напротив. Сняв шлем, он аккуратно поставил его на низкий столик, отстегнул перевязь с мечом и уселся в кресло, с облегчением вытянув ноги.