Отсутствует

Алекс Зетт

Мы шли по нижнему этажу Мемориала.

Затхлое помещение было хорошо освещено - здесь кругом валялись столы, бумаги, шкафы и все, что мы так тщательно убирали с Дженис. Эти стены, эти коридоры. Воспоминания в один миг нахлынули на меня ошеломляющей волной. Воспоминания о прекрасных днях, что я жила здесь рядом с моими любимыми, близкими моему сердцу людьми...

И о тех моментах, когда всё кончилось.

Господи, какая же невыносимая боль мучила моё сердце! Как свежи были воспоминания о захвате проекта Анклавом и о смерти моего отца.

У меня сбилось дыхание и дико колотилось

сердце... Слёзы щипали глаза.

Папа, твой проект будет жить! Я всё сделаю для этого!

Мы подошли к главному залу подвального этажа. Я слышала шум выстрелов где-то дальше, а зале или комнатах, но коридор был пуст.

Анклавовец провел меня через зал, где изредка пробегали солдаты Анклава. Здесь всё было в страшном бардаке. Столы, стулья, картотечные ящики были свалены, здесь же лежали трупы убитых людей, и было разбросано оружие.

Солдат повёл меня к двери в Ротонду. Мы вошли внутрь, и он захлопнул за собой дверь.

Я увидела капсулу с зеленым стеклом, в которой умер мой отец. Боль ножом ударила мне по сердцу, но я крепко держала себя в руках.

В Ротонде никого не было, кроме одного человека, который стоял у лестницы, ведущей в капсулу.

Это был полковник Август Отем. Он держал пистолет в руке. Как только он заметил, что я зашла в Ротонду, он мгновенно взял меня на мушку.

Отем в холодном удивлении приподнял брови.

– Вот мы и снова встретились, Смит, - зло оскалился он.

Полковник кинул взгляд на солдата и кивнул. Солдат отпустил меня, затем развернулся и покинул Ротонду. Мы остались с полковником один на один.

– Что Вы хотите от меня?
– спросила я едко.
– Я не знаю кода.

– Мне нужен не код, - медленно сказал Отем.
– Мне нужна ты. Мой сын потерял голову из-за тебя. Может быть, твоя смерть вправит ему мозги.
– Отем с яростью смотрел на меня.
– И как его угораздило влюбиться в ту, которая без всякой жалости уничтожает всё то, чего я с таким трудом достиг? На своём пути мне часто попадались такие, как ты, Кайли Смит. Вы ведь чуть ли не целью жизни сделали разрушить все, чего достигло наше государство. Правда на этот раз мне уже ничто не помешает убить тебя, шавка.

Он достал пистолет и начал демонстративно медленно его перезаряжать.

– Ты убил моего отца, - прошипела я, исподлобья глядя на Отема. Сейчас я не боялась ни Отема, ни его угроз.
– Ты убил моего отца! Это ты разрушил мою жизнь! И теперь хочешь разрушить жизнь другим людям! Это цель твоего государства, Отем?!
– Слёзы текли по моим щекам. С яростью сжав губы, я медленно покачала головой.
– Но у тебя ничего не выйдет. Мы не позволим тебе. Даже, если ты сейчас убьёшь меня - тебе это ничего не даст. От вашего государства уже почти ничего не осталось. Ты проиграл, Отем. Сдавайся.

Полковник холодно усмехнулся. Точно так же, как Рэй. Он поднял пистолет, беря меня на мушку. И я на секунду закрыла

глаза. В любой момент. В любой момент он может выстрелить и убить меня. Но пусть всё будет так, как будет.

– Позволю себе не согласиться с тобой, - сказал Отем тихо.
– Анклав на вершине своей мощи. Как только этот комплекс заработает, к Анклаву будут стекаться толпы за чистой водой, защитой и руководством.

Я сухо рассмеялась, хотя мне было совершенно не смешно.

– Рэйвен-Рок уничтожен, - сказала я жестко.
– Эдема больше нет. Твой сын никогда не вернётся к тебе. Если ты думаешь, что моя смерть поможет тебе вернуть его - ты сильно ошибаешься, Отем. Всё кончено. У тебя ничего не осталось.

Я видела, как лицо полковника исказилось от гнева. Как он побледнел и сжал губы.

– Плевать, - грубо сказал взбешенный Отем, сжимая пистолет. Он уже явно плохо контролировал себя.
– Тебя загнали в угол, и никакими разговорами ты из него не вылезешь! Мы перебьем всех вас, всё Братство и тебя, а потом станем истинными спасителями Пустошей, ведь американский народ заслуживает хорошего государства!

Неужели он ничего не понимает?! Неужели он не видит, ЧТО он делает?!

Даже если я на волоске от смерти, я не буду молчать о правде.

– Ты не понимаешь, ведь чем больше насилия, тем хуже будет итог!
– отчаянно вскричала я.
– Остановись! Так больше нельзя.

Я со слезами жалости смотрела на Отема. Он заслуживает своей жалкой жизни. Может быть, когда-нибудь он даже осознает, что пытался сделать и что уже натворил. Может быть, когда-нибудь к нему придётся раскаяние...

– И что ты предлагаешь?
– обозленно спросил Отем, сверкая серыми, как сталь глазами. Он вдруг усмехнулся.
– Отдать тебе и Братству всё, что я построил с таким трудом? И смотреть на то, как вы это все растопчете? Никогда этого не будет! Прощайся с жизнью, Кайли Смит. У тебя есть, что ещё сказать мне?

Я должна простить его. Я должна простить своего врага и отпустить его. Я его прощаю. Я его простила. Теперь я была готова умереть.

Моё сердце звучало слишком звонко, и кровь кипела. Страх так мучил меня, что я не могла дышать.

И как жгло горе... Горе от того, что я больше не увижу моего Рэй, моих верных друзей и всех, кого так успела полюбить...

– Я тебя прощаю, Отем, - выдохнув, сказала я, глядя на полковника.
– Бог тебе судья.

Отем рассмеялся.

– Как высокомерно!
– оскалился он.
– Но раз ты меня прощаешь, то пусть тебя немного утешит то, что ты не успеешь пожалеть о своем выборе.

Отем не успел выстрелить. Дверь позади меня распахнулась, и полковник тут же опустил пистолет.