Отступник
Шрифт:
– Ариадна, — машинально ответила Аня, выходя в коридор и отказываясь что-либо понимать в таких сменах настроения.
На улице Артур запретил зажигать фонарь, сказав, что тот жужжит, как стая бешеных мух, а потом решительно потащил жену по улицам, периодически останавливаясь и прислушиваясь. Иногда переходя на бег, иногда пригибаясь к самой земле, чуть ли не заползая в заросшие плющом машины, он бормотал всякие несуразности, вроде того, что теперь на боках у него отросло множество ушей, и он может слышать всей поверхностью тела, потому что попробовал волшебных листьев нуклеаров, и видит в темноте, как они, и даже лучше, а потому этим сукиным детям ни за что не поймать такого молодца... Аня,
У девушки вдруг зачесались глаза от осознания, что она сделала необратимый шаг и, скорее всего, выбрала неправильную судьбу... Но все! Баста! Долой слезы! Они возвращаются в Лакедемон, а там живут стальные женщины, которые никогда не плачут.
Когда забрезжил рассвет, то Аня с огромным удивлением обнаружила, что они шагают уже по пустынной сельской дороге, проложенной вдоль берега моря, и даже на горизонте не видно высоких домов покинутого города.
Артур шел молча. Его настроение в который раз резко поменялось, и, вместо смешков и невнятных рассказов, он погрузился в тяжкие раздумья. Эта гнетущая тишина была невыносима.
– Когда мы вернемся, — сказала она, — я забеременею от тебя, и мне больше ничего не нужно. Потом делай что хочешь.
Наследник не ответил, лишь слегка побледнел, поджав губы.
– Ты слышишь, что я тебе сказала? — она повысила голос.
Муж безмолвствовал, продолжая шагать по пыльной дороге.
– Я с тобой разговариваю! — закричала Аня.
Артур остановился, повернулся к спутнице. Его глаза пылали яростью.
– Ты, тупорылая овца! — он с силой тряхнул жену за плечи. — Ты не понимаешь, что уже никогда не сможешь родить нормального человека! И я тоже не смогу оставить здоровое потомство. Мы жрали эту сраную морскую траву, эти вонючие сушеные водоросли, а после них рождаются только уроды с узкими зрачками. Твоего ребенка удушат через два дня после появления на свет! — наследник сорвался на крик и опустился на колени. — Ты, долбаная сука, это понимаешь или нет?!
Ком подкатил к горлу Ани. Слезы мгновенно выступили из глаз и двумя солеными ручейками потекли по щекам.
– К-ка... как? — только и сумела она вымолвить, обвивая руками плечи мужа.
– А вот так! — рявкнул Артур, отталкивая от себя эту жалкую, заплаканную, трясущуюся дуру. — Из-за тебя надо мной будет глумиться весь Лакедемон!
Он вскочил, а в следующий миг, сотрясаясь от бешенства, со звериным рыком кинулся на девушку...
Короткий вскрик и хруст заставили Артура прийти в себя. Туман, окутавший рассудок, рассеивался. На пустынной дороге, раскинув руки, лежала Аня, а из-под ее головы расплывалось темно-красное пятно, впитываясь в пыль. Наследник сел на землю и закрыл руками лицо. Он не хотел никого убивать, но за последние дни пришлось пережить слишком много: утратить честь, лишиться возможности стать полноценным отцом, а это означает конец династии. И как последняя капля — этот дурацкий камень, который так некстати попал под затылок упавшей... зачем он только согласился взять ее с собой? Да, но если бы Олег не решился на бегство, ничего этого не было бы. Проклятый дебил!
«Я доберусь до тебя, урод!» — Артур поднялся и побрел, подымая ногами облачка пыли. Ничего, он вернется в Лакедемон, оправдается перед Советом старейшин, толкнет в Доме Алён листья, расплатится с долгами и непременно пойдет в поход против нуклеаров. Вот тогда и поквитается со всеми своими врагами.
Походка наследника обрела упругость, а в голове вертелось одно и то же:
«Быть крови! Быть войне! Быть смерти!»
ДОБЛЕСТЬ И СИЛА ТВОИ — В НИХ ИСТОКИ
ГРЯДУЩЕЙ ПОБЕДЫ
Ранним утром, едва Олег успел потянуться, ощутив боль в сведенных мышцах спины, как прибежал Илья с новостями: свежеиспеченного нуклеара вызывал вождь, но не в свой кабинет, в Небесную Канцелярию, а в Рощу Бессущностного, и это, как пояснил парнишка, было весьма необычно и удивительно.
Кислов стоял, прислонившись к постаменту. Взмахом руки он отослал прочь провожатого, и уставился на Олега, буквально прожигая юношу суровым взглядом.
– Время не ждет. Сегодня ночью твои бывшие друзья сбежали, и, надо полагать, уже на полпути к своей занюханной деревеньке, — Кислов поморщился. — Нет, я далек от мысли подозревать тебя в содействии их побегу. Это всецело наша вина. Недоглядели. Расслабились... Но, как ты понимаешь, вскоре следует ждать незваных гостей. Нам нужна будет помощь кого-то, кто лучше всех знает, с каким врагом придется иметь дело. И мы должны полностью доверять этому специалисту... Так что пора тебе стать полноправным членом общины, то есть необходимо пройти обряд посвящения в нуклеары. К счастью, сейчас уже почти полнолуние, а потому сегодня ночью мы проведем инициацию. Сейчас я объясню, что от тебя потребуется.
Из рассказанного очень многое пришлось Олегу не по душе.
– А кто-то еще проходил подобное до меня? — спросил он.
– Да, — кивнул Кислов, — все взрослые. Им, как и тебе, необходимо отречься от всего гнилого и человеческого. Смотри на ритуал как на смерть и новое рождение. Тем, кто пришел в наш мир после Великой Катастрофы и был воспитан в правильном духе, этот обряд не нужен. Они становятся нуклеарами уже самим фактом появления на свет.
– Я могу подумать?
– Нет! — вождь оскалился. — Ты уже дал свое согласие, когда заявился к нам с умирающим ребенком, разве не помнишь?
– Но... я могу хотя бы... увидеть Каур? — эти слова вырвались неожиданно, и юноша покраснел.
– Разумеется, — злая усмешка Кислова смягчилась в более дружелюбную понимающую улыбку. — Иди прямо сейчас. Это, конечно, не в моей юрисдикции, все-таки Каур принадлежит клану Отшельника, но, думаю, шаман освободит ее от работ, и до заката вы сможете пообщаться. В сумерках приходи сюда, к Роще Бессущностного, тебя будут ждать.
Не успел Олег пройти и половину дороги к порту, как увидел Каур, которая легкой походкой вышла из-за угла дома. Она заговорщицки подмигнула и юноше стало ясно, что каким-то колдовским образом темнокожая красавица знает о его судьбе.
– Надо собрать в корзинку чего-нибудь вкусного, а потом уйдем подальше, к самой границе Запретной зоны, позавтракаем, искупаемся, ведь у нас целый свободный день! — проговорила она мечтательно.
– Разве это можно? Я думал... нуклеары едят только то, что дают, и всегда вместе... — сказал Олег голосом, прерывающимся от пьянящей радости.
– Обычно так и бывает, но ведь у тебя сегодня необычный день!
После этих слов юноша почувствовал, что мир вокруг наполнился осязаемым счастьем, словно каждая живая травинка лучилась улыбкой.
Когда, взявшись за руки, они сбегали по Каменной лестнице, Олег не чувствовал под собой ног, казалось, что он парит над землей. Парень оглянулся и припомнил, как вчера вроде бы видел здесь Аню, которая зачем-то убежала из Таганрога, ведь, кажется, она хотела остаться и не возвращаться в Лакедемон... Каур, точно почувствовала тень побежденной соперницы и с криком «Догоняй!» устремилась вперед. Олег бросился следом и мгновенно забыл о девочке из далекого прошлого, фактически из другой жизни...