Отступник
Шрифт:
Но не взгляд бородача смутил Олега. Лучники казались странными, было в них что-то противоестественное. Юноша нахмурил брови, пытаясь сообразить, что все это значит, и внезапно понял: все четверо парней имели кошачьи зрачки! Двое старших — походили на обычных людей, а эти...
В груди поднялось ощущение неприятное, на грани отвращения: перед ним стояли не люди, а выродки. Самые натуральные выродки. Те, которых без всякой жалости убивали в Лакедемоне на протяжении всех последних лет. Но, с другой стороны... и на душе Олега стало легко, почти весело: он
– А теперь давай, представься, — рыжеволосый, поглаживая «калаш», посмотрел исподлобья.
– Меня зовут Олег, сын Виктора.
– Н-да, — протянул вождь, качнув головой. — Сейчас бы шамана сюда, он непременно что-нибудь сморозил бы по поводу твоего имени. Кстати, где он, Лёня?
– Поплыл на рыбалку, зуреланов ловить, — ответил бородач спокойным голосом.
– Покажи-ка ребенка, — обратился бородач к Олегу.
Юноша с предельной осторожностью вытащил из люльки дочку, с досадой почувствовав, что ее пеленка была мокрой, и передал в протянутые руки.
– Мальчик или девочка?
– Девочка.
Малышка все так же ни на что не реагировала.
– Что с ней? — вытянув губы в трубочку, мужчина неожиданно умело принялся качать ребенка.
– Ее напоили маковым отваром. Может быть, доза была слишком большой... Она весь день ничего не ела. Вы сможете найти для нее женское молоко?
– Что ж, все по порядку, найдем и молока, — бородач вернул девочку Олегу. — Можешь звать меня Леонид Дрожжин.
– А меня Ильей, — вырвалось у низкорослого юнца, которому на вид нельзя было дать больше четырнадцати.
Двое мужчин, укоризненно нахмурившись, посмотрели на выскочку. Мальчишка замялся, попросил прощения и отошел на несколько шагов, но его лицо выражало какую-то аномальную, почти болезненную пытливость, и вертикальные зрачки разглядывали Олега словно через лупу, причем без всякого стеснения.
– А теперь, — соломенные брови вождя чуть приподнялись, — пойдешь со мной.
Олег спросил, какие опасные твари живут в городе, потому что безоружным чувствовал себя очень неуютно, на что Дрожжин усмехнулся.
– Опасных для нас зверей тут нет. Граница Запретной зоны проходит по трамвайным путям. Тебе повезло, что она пропускает людей, правда, Валера? — обратился он к зеленоглазому.
– Пока ничего не знаю про его везение, — усмехнулся тот. — Но все будет зависеть от честности.
Олег ничего не понял и выглядел ошарашенным.
– Может быть, тебе это кажется невероятным, — сказал вождь. — Однако, проникнуть дальше Смирновского переулка не может ни один хищник. Шаман уверяет, что это он договорился так с Городом и Миром.
– По-моему, просто невыясненная аномалия, — возразил бородач. — Скажи, а за тобой пошлют погоню?
Олег кивнул, с досадой отмечая незаурядную проницательность руководителей дикарей.
– Вот видишь, о самом-то главном ты и не сказал, — констатировал Валерий. — Как думаешь, сколько бойцов?
– Скорей всего, четыре-пять,
Услышав это, вождь наклонился к уху Дрожжина и что-то сказал шепотом. Олег подозревал, что говорят о нем, и многое отдал бы, чтобы услышать эти слова, но как ни старался, не мог разобрать ничего конкретного.
– Долбаный шаман! — зло прошипел Валерий. — Вот куда он поперся со своей рыбалкой, когда тут чрезвычайная ситуация!
– Сказал: я, мол, свое дело сделал, о приближении неизвестного предупредил, а дальше со всем этим дерьмом собачьим пусть разбирается вождь и судья, то есть мы.
– Так и сказал?
– Да, по крайней мере, Валек так передал, — равнодушно кивнул бородатый.
– А не слишком ли много позволяет себе сопливый шаманский ученик? — вождь покосился на четверых телохранителей, которые, впрочем, не отводили глаз от пришлого и продолжали держать его на прицеле, давая время старшим обсудить свои дела.
– Да он-то причем? Это же Ян ему велел так сказать. Слово в слово повторить. Наверняка, особенно настаивал на «дерьме собачьем»... Но, как бы то ни было, вернется он, скорее всего, только завтра утром, — заметил судья. — Так что придется самим меры принимать и устраивать торжественную встречу.
– Илья! — в полный голос окликнул вождь низкорослого паренька. — Давай, дуй сперва в парк, потом на набережную, с набережной на ферму, собирай всех, кто не занят на работах. Придется по всему периметру выставлять наблюдение.
Паренек тут же умчался, едва не сверкая пятками.
– Вы трое, — обратился Кислов к оставшимся телохранителям, — на центральный рубеж, патрулировать до прихода подкрепления. Только аккуратно и незаметно, как на охоте. Внимательно слушайте, может, где собаки залают или птицы всполохнутся. Сразу сообщайте, если что.
Юнцы побежали выполнять приказ.
– Ну, а ты, Олег, сын Виктора или как тебя там, не отставай, — произнес Кислов. — Что ж так жарко сегодня?
С этими словами вождь стянул с себя черную мешковатую рубаху, обнажив крепкий торс, чем немного покоробил Олега. Трудно было представить, чтобы кто-то из правителей Лакедемона вот так, запросто, без церемоний, начал бы раздеваться прямо на улице. Да и вообще вся эта сцена его изрядно озадачила. В Лакедемоне чужака сперва бы связали и отправили под усиленным конвоем в карантин, а потом допросили бы как следует.
– Валера, я, пожалуй, останусь, — сказал Дрожжин. — Сейчас молодежь подтянется, я их распределю по периметру, да и сам тоже подежурю. Ты подходи, как сможешь.
Кислов согласно кивнул и вручил автомат с подсумком судье.
– Не забыл еще, как пользоваться этой штуковиной, Лёня?
– Не волнуйся, справлюсь, — ответил судья.
Кислов поманил пальцем Олега, и тот встал рядом, не зная кем себя считать: то ли пленником, то ли рабом, но уже не сомневаясь, что его судьбой распорядятся так же уверенно и со знанием дела.