Отшельник
Шрифт:
– Это не она, - сам не знаю, сказал вслух или это у меня в висках пульсирует.
– Не она, Макс. Запись отдали профессионалам. Скоро разберемся с этим.
– Не могла она так, - я смотрю в никуда, а перед глазами все тот же каблук сапога в фото впечатывается. С остервенением топчет… топчет… топчет... – не могла она. Не могла, слышишь?! НЕ МОГЛА ОНА!
Заорал, и в тот же момент Андрей мне в плечи вцепился. Лицо близко, в миллиметрах. Белый до синевы, и только глаза лихорадочно блестят, как у сумасшедшего. Мне кажется, в них мои такие же дикие отражаются.
– Не могла, – кивает
– Не она это. Не она, брат.
Сам повторяет и в глаза мне смотрит, а я ему. И трясет нас обоих, как в лихорадке. Взрослых мужиков, смертей перевидавших в своей жизни больше, чем кто-либо другой. Но к нам сейчас не только смерть пришла. Воздух, как ядом пропитан предательством, и легкие нам обжигает. Нас оглушило обоих, и мы пока что с братом хреново справляемся с ударами. С колен встать не можем.
Мой сотовый запищал. Я все еще в глаза Андрею смотрю и тянусь за аппаратом. Уведомление с электронной почты. От нее. Сердце рвануло вниз, заколотилось так, что ребра заболели.
Руки трясутся и телефон из пальцев выскальзывает. Открыл, а буквы перед глазами пляшут. Я читаю, а они в ровную черную полосу выстраиваются. Вроде вижу всё, что написано, а мне кажется, я читать разучился. Там не может быть написано то, что я прочел. Там должно быть что-то совершенно другое. Что угодно, но не этот бред.
– Прочти. Не могу понять ни слова. – голос сорвался. Сотовый брату протянул.
Понял, что он сначала про себя прочел и сильно, до хруста челюсти сжал.
– Вслух, Андрей, - а у самого перед глазами точки прыгают.
– Я ухожу от тебя. Все имело свой смысл. Не ищи. Все равно не найдешь.
– Андрей откашлялся, затянулся сигаретой.
– Все ненастоящее. И я не настоящая. Это с тобой я задыхалась. Мерзко дышать фальшивкой и играть бесконечно. Я рада, что всё это наконец прекратилось.
Я отобрал у него телефон и сам еще раз перечитал. Не больно. Нет. Боль, она иная. Когда больно - чувствуешь себя живым. А я себя не чувствовал. Омертвел. Все еще камень ледяной.
– Почту могли взломать, - голос брата сквозь вату и шум в висках.
– Могли.
«Это с тобой я задыхалась. Мерзко дышать фальшивкой и играть бесконечно».
Горящую сигарету в пальцах сжал и боль не заметил. Ладонь прожигает и мясом паленым воняет, а я эти слова её голосом услышать не могу. Все, что раньше писала слышал всегда. Даже интонацию знал. А тут не слышу. Вижу, чувствую, как они осколками в мозги впиваются, но не слышу.
– Ноутбук сейчас отвезут к Глебу, он проверит и почту, и ай пи, Макс. Ты слышишь меня?
– Да, я его слышал, посмотрел в глаза, а там - та же бездна из отчаяния, но мы за надежду цепляемся вдвоем, намертво держимся.
– Искать будем. Каждый шаг по минутам отследим. Каждую секунду и мгновение. Найдем её, а дальше разберемся с теми, кто эту херню затеял и раздерем на части, брат.
Я кивнул и сотовый в карман сунул.
«Это с тобой я задыхалась. Мерзко дышать фальшивкой и играть бесконечно».
– Поехали. Насчет похорон надо распорядиться, – голос не мой. Я его впервые слышу, голос этот.
– Её подставляют, Макс. Нас всех втягивают в какое-то дерьмо. Я чувствую вонь… только откуда, и кто?! Мать
Держимся изо всех сил, а я вижу, как он сам надломлен, только виду не подает. Отец ближе ему был, чем мне. Воспитал всё-таки. Любил, как умел. И нет его теперь. Нет у нас больше отца. Только мы вдвоем и остались. Вот так цепляться друг за друга, стоя мысленно на коленях, раздавленные и размазанные. Осознание, что его больше нет… придет позже. Но с колен вставать надо. Обоим. И искать.
– Поехали, - я сам сжал его руку у себя на плече.
***
– Переписку нашли. Вела её несколько месяцев постоянно, с двумя. Удалила письма, но Глеб восстановил. Её ай пи и те два других. Писала прямо из дома. У вас статический адрес из-за сигнализации и камер наблюдения.
Я водку из горла глотнул и сильно затянулся сигаретой, глядя на Фиму, сидящего напротив Андрея, который сцепил пальцы и сжал так, что мы все слышали хруст костей.
– Восстановим текст с сервера и перешлем вам. Пока что работаем в этом направлении.
– А что с другими ай пи? Вычислили кого-то?
– Да. Есть адрес. С минуты на минуту получим точные координаты, и можно выезжать.
Фаина увезла Карину к себе еще до того, как мы приехали к Андрею. Ей пока не нужно знать про дедушку, потрясений и так хватило. А мы с братом уже несколько часов шаг за шагом восстанавливали передвижения Дарины. Афган несколько раз зашел к нам, но как на Андрея взглянет, так и слезы по обветренным щекам катятся. Похож на отца потому что. То ли смотреть больно. Потом в морг уехал. Сказал, будет до последней секунды присматривать, пока гроб в могилу не опустят. Он слово дал. У него работа такая.
– И опять тишина, а в ней часы тикают, и водка не берет ни меня, ни Графа. Горло обжигает, а мозги как были каменными, так и остались. Зазвонил сотовый, и уже никто не вздрогнул. Андрей автоматически ответил, включил громкую связь.
– Да, Глеб.
– Пробили первый ай пи. Есть адрес. Это гостиница «Интерконтиненталь». Список постояльцев за последние три дня выслал вам на мейл, Андрей Савельевич. По второму работаем. Сервер находится в Уганде. Зашифровался, паскуда. Но я вычислю. Просто времени больше потребуется.
– Ищи.
– Андрей посмотрел на меня, а я глотнул еще алкоголя и рот ладонью вытер. Морозит. Все никак не согреюсь. Лед теперь внутри, а не снаружи.
– Там постояльцев тысячи, бл*. А ай пи гостиничный. Что нам это даст?
– Я просмотрю поименно. Мало ли.
– Смотри.
Сполз по стене на пол. Бутылку рядом поставил.
«Это с тобой я задыхалась. Мерзко дышать фальшивкой и играть бесконечно».
Одно слово там… слишком личное. Наше слово. Предложение в голове вспыхивает болью. Бывают минуты, когда я о нем не думаю, а оно вспышкой ослепляет неожиданно и у меня внутри все как через мясорубку, а потом опять отпускает.