Отрыв

Гейл Эйвон

— Ох. — Лейн спрятал лицо на плече Джареда и попытался уйти, но Джаред его удержал и поцеловал в висок. Лейн прижался к нему и немного расслабился. — Он не злится?

Глаза Мишель Кортэлл наполнились слезами. Джаред почти подорвался ее обнять, когда она проговорила:

— Нет, солнышко. Никто и ни за что на тебя не злится.

Лейн кивнул, но вряд ли поверил.

— Ладно. Но почему вы раньше не приезжали?

Мишель часто заморгала, и Джаред сказал:

— Эй. Почему бы нам… не присесть? — Они неуклюже стояли в коридоре. Он почти дотащил Лейна

до дивана и пихнул, потом прошел в кухню и вернулся с тремя бутылками пива. В основном для того, чтоб Мишель могла сесть рядом с сыном, что она и сделала.

Она посмотрела на него с благодарностью, когда он протянул ей бутылку.

— Потому что… Лейн, хочу, чтоб ты знал… — Мишель замолчала и сделала глоток. — Прости. Я не сильна в подобных вещах. Жаль, здесь нет твоего отца. У него лучше выходит говорить о чувствах.

Джаред отхлебнул пива и задумался: Лейн вообще знал, что был точной копией своей матери? Вау. Внезапно он вспомнил об отце, и каким яростным антиспортивным человеком он был, когда работал в колледже, где все с ума сходили от спортсменов.

Хорошо. Ладно. Лейн был не единственным человеком, кто упускал очевидное сходство с родителями.

— Мне тоже не нравится о них говорить, — сказал матери Лейн. — Может, и не надо?

Ты здесь и… ты здесь. — Он мило улыбнулся. — Спасибо, мам. Я действительно… Мне плевать на проигрыш. Ну, может, не совсем, — добавил он, обняв мать.

Она прильнула к нему.

— А мне не плевать, что ты по — прежнему не прислушиваешься ко мне насчет передач назад. И теперь у тебя есть бойфренд, он же тренер, который говорит тебе то же самое. Лейн. Перестань упрямиться. — Мишель вопросительно глянула на сына. — Мне стоит звать его спутником жизни?

— Нет, — одновременно произнесли Лейн и Джаред. Мишель немного расслабилась.

— Прости, Лейн. Прости за то, что я не знала, что сказать, когда ты рассказал мне о Джареде. И прости, что я так долго не могла приехать и поговорить. — Мишель пропустила волосы Лейна сквозь пальцы. — Отец хотел, чтоб мы вместе приехали и поговорили, но я не могла ждать. Нахождение вдалеке от тебя разбивало мне сердце, милый. Не только из — за того, что я знаю, как усердно ты пахал, но и из — за того, что у тебя в жизни появился важный человек, и тебе хотелось нас познакомить.

— Все в порядке, — пробормотал Лейн, опустив глаза в пол. — Было… Я, можно сказать, все на тебя вывалил.

Раздался похожий на смех звук. Вырвался он у матери Лейна, хотя было видно, что она плакала.

— Дорогой, мы с отцом… Лейн, мы знали, что ты гей, с тех пор, как тебе было двенадцать.

Услышанное Джареда не изумило, а вот Лейна — очень даже.

— Что? Но… увидев меня с Дереком… ты просто закрыла дверь.

Мишель вытерла щеки, похлюпала носом, но ее улыбка была на удивление шаловливой.

— Надеюсь, ты поступил бы так же, если бы вошел в нашу с отцом спальню.

— Нет. — Лейн подорвался с дивана и вскочил на ноги. — Погоди — ка. Да, но… Ты огорчилась. Не ври и не говори, что с самого начала все было в норме, мам. Не было. Я видел

выражение твоего лица.

Мишель поднялась и обняла себя руками, прям как Лейн, когда чувствовал себя уязвимым.

— О, Лейн. Дорогой. Я… Жаль, я не могу объяснить. Но, солнышко, все в норме. Я не считаю, что с тобой что — то не так, или что это грех. Так же считает и твой отец.

— Но… — Лейн покачал головой, лицо выражало беспокойство. — Мам, почему ты так обрадовалась Зоуи? В Джексонвилле. Ты обрадовалась. Решила, что мы встречаемся.

Тебя больше радовала она, чем моя отличная игра.

Джареду стало любопытно: его ситуация с родителями столь же очевидна для стороннего наблюдателя, как было с Лейном?

— Когда тебе было одиннадцать, тренер пригласил нас с отцом встретиться и в лоб сообщил, что у тебя были хорошие шансы на драфт. Ты всегда… отличался от мальчишек в команде. Нет, не потому что ты гей. А потому что ты — это ты.

Лейн буркнул что — то под нос, Джаред не разобрал, что именно.

— Выступая, ты никогда таким не казался. Никогда. Ты выглядел таким счастливым.

Свободным. И я мысленно себе сказала: в ту секунду, когда ты заявишь мне, что тебе надоело, что тебе всегда будет нравиться хоккей, но не станет центром твоей жизни… Я мысленно себе сказала: «Ладно. Тогда ты ему и расскажешь, что в курсе того, что он гей, и что в этом нет ничего плохого». Но ты молчал. И продолжал играть. Лейн, ты же знаешь, что мы с отцом желаем тебе счастья? Ничто тебя так не радует, как хоккей, поэтому мы делали все возможное, чтоб ты играл.

Лейн пристально вглядывался в мать, словно никогда ее раньше не видел.

— Почему не может быть все сразу, мама? Почему… — Он остановился и резко повернулся к Джареду. Он расправил плечи и выпрямился, голос выровнялся. — Почему я не могу быть счастлив, играя в хоккей, и будучи геем? Почему я должен выбирать что — то одно?

— Потому что мы так думали, — нежно произнесла Мишель. — Лейн, я твоя мать.

Девять месяцев с вынашивала тебя под сердцем и сделаю для тебя что угодно. Играя в хоккей, мой сын был счастлив, у моего сына отлично выходило играть, и я… мы с твоим отцом… мы просто… хотели помочь тебе заполучить то, чем ты горел. Хотели тебя защитить.

— Мам, я крупнее тебя, — очень серьезно заметил Лейн. — Ты не обязана меня защищать.

Она ласково коснулась его лица.

— Я по — прежнему твоя мать, неважно, насколько ты высокий или за кого играешь в хоккей. И мы с отцом… хотели, чтоб ты получил то, ради чего так отчаянно пахал, свою мечту, до которой было рукой подать… не так уж много детей смогли подобного достичь.

Клянусь, мы с отцом пришли в восторг от того, как прекрасно ты играл в Джексонвилле.

Но, милый, мы никогда по — другому и не думали, ты всегда играл отлично. Мы переживали насчет твоей карьеры, не потому что ты не умел играть.