Отряд
Шрифт:
– Ну, братцы, - Иванко потер руки, - теперь бы и на ночлег. Где тут поблизости постоялый двор, не слишком дорогой, но и не из дешевых?
– Постоялый двор? Да эвон, напротив, у Королькова, - махнул рукой Прохор.
– Не, Проша, - Митрий деловито вмешался в беседу.
– У Королькова двор приличный, то верно, однако ведь и многолюдный весьма. А нам, - он хитро взглянул на приказчика, - как я понимаю, лишняя сутолока и ни к чему бы.
Иванко захохотал:
– Верно понимаешь, Дмитрий. Ну, так тогда где?
– На Береговой улице неплохой двор есть, монастырский, - подумав, порекомендовал Митька.
– Тихо, спокойно, нелюдно… Правда, купцов
– Ох, умен ты, Димитрий, - приказчик качнул головой.
– Аж страшно!
– Так его сыздетства Умником кликали!
– громко расхохотался Прохор.
Принадлежащий Богородичному монастырю постоялый двор, один из многих, оказался, как и говорил Митька, весьма приличным: в людской зале, небольшой, на два длинных стола, и уютной, висели иконы в серебряных окладах, под образами горели лампадки, а на столе в подсвечниках настоящие восковые свечи, что, конечно, совсем не то что чадящие сальные. Управитель двора, чернец Аристарх - импозантный, с красивой черной бородкой и в рясе дорогого сукна, встретил гостей приветливо, но в приюте вежливо отказал: дескать, постоялый двор этот лишь для духовных особ, а торговым гостям сюда уж никак невмочно. Сказал и улыбнулся, посоветовав двор Королькова.
Выслушав чернеца, Иванко тоже улыбнулся, еще вежливее, обернулся - людская была пуста - и, по-свойски подхватив брата Аристарха под руку, отвел к дальней стене, пошептаться. Через некоторое время вопрос был улажен: все трое получили в свое распоряжение просторную светлицу, а Василиска - небольшую горницу с печью.
– Ночесь-то и морозец может грянуть, - пояснил Аристарх.
– Вы-то перебьетесь, а вот девица… Не в послушницы ль собралась, дщерь? Тогда б тебе лучше в Введенской обители ночевать.
– Не, не в послушницы, - потупив глаза, отозвалась девушка и, вздохнув, призналась: - Сама не знаю куда.
Покачав головой, чернец велел служкам проводить ребят, сам же отвлекся на новых гостей, коим оказались старые знакомцы: дьяк Каменного приказа Мелентий с троицей служилых людей и с ними - Анемподист-тонник!
– Вот так встреча!
– спустившись вниз, Иванко не поверил своим глазам. Поклонившись дьяку, придержал за рукав чернеца.
– Ты-то каким чудом здесь, монаше?
– Господним соизволением и милостью отца настоятеля назначен в помощники государеву дьяку, - быстро пояснил тонник, вернее теперь уже бывший тонник.
– Обители Тихвинские на ратный уклад проверять будем, да и вообще.
– Непростое дело, - заметил приказчик.
– И не очень-то легкое. Многих знаний требует - математики, баллистики, геометрии…
– Все в руце Божией.
– Перекрестившись на иконы, Анемподист поспешил вслед за дьяком.
– Странный говор у чернеца, - задумчиво протянул Иванко.
– Странный.
Митька как раз в это время спустился в людскую, переспросил:
– Странный? Это ты про монаха? Так он карел.
Приказчик махнул рукой:
– Знаю.
И, понизив голос, добавил:
– Как все уснут, соберемся у нас, поговорим.
– Поговорим, - улыбнулся Митрий.
– Не долго того ждать, солнышко-то вон село. Только вот Прохор куда-то сбирается на ночь глядя. Говорит - надо.
– И надолго ему надо?
– Иван недовольно скривился.
Отрок ухмыльнулся:
– А это ты у него самого спроси. Вона, как раз идет!
В ответ на вопрос приказчика
– Ну вот, - уныло хмыкнул Митрий.
– Теперь дожидайся его… Может, без Прошки поговорим? А ему потом все обскажем.
– Без Прошки?
– Приказчик задумался, наморщил лоб и сразу стал словно на пару-тройку лет старше, не безусым пятнадцатилетним юношей, а человеком опытным, много чего повидавшим, бывалым.
– Послушай-ка, - он вдруг вскинулся, - а кому это Прохор сегодня кланялся у соборной церкви?
– Кланялся?
– Митька задумчиво закусил нижнюю губу.
– Да черт его… Я и не видал, если честно. Постой-ка!
– Отрок вдруг хлопнул себя по лбу.
– А ведь ежели кланялся, то, может, бывшему своему хозяину, Платону Акимычу Узкоглазову?
– Логично.
– Иванко неожиданно насторожился.
– А ты его знаешь?
– Узкоглазова-то?
– Митька неприязненно скривился.
– Сам не знаком, а вот с чужих слов много чего слыхать приходилось. Тот еще хмырь!
– Хмырь, говоришь? И чего это наш Прохор в ночку сорвался? Ни с того ни с сего… Вроде, пока ехали, никуда и не собирался, - вслух рассуждал приказчик.
– А потом вдруг засобирался… Не после ли встречи?
А Прохор быстро шел к Вяжицкому ручью, время от времени проверяя спрятанные за пазухой деньги, аккуратно замотанные в тряпицу. Стемнело, улицы быстро пустели, и запоздавшие прохожие спешили поскорее добраться под защиту родных стен. Во всех российских городах - впрочем, и не только в российских - в ночную пору шалили разбойники, и Тихвинский посад - хоть и, собственно, не город - отнюдь не являлся счастливым исключением. Шалили, и еще как!
Вот и сейчас подвалила было троица мелких шпыней из подворотни, но, узнав в свете луны Прошку - знаменитого кулачного бойца, - тут же скрылись в первой попавшейся подворотне. Вот и ручей, узенький, грязный, рядом невысокая часовенка, вокруг - обнесенные изгородями дворы, десятка два. Кривоватые улочки, переулки… Где ж тут Собачье устье? Черт ногу сломит!
Прошка вдруг насторожился: показалось, будто кто-то осторожно крадется сзади. Парень сделал пару шажков - и замер. Ну точно, крадется, тать ночной! Ладно… Свернув на узенькую тропинку, идущую средь растущих по берегам ручья кустов, Прохор наклонился к воде, успев заметить черную, на миг отразившуюся тень… Ударил с охоткой, с разворота, наотмашь! Лишь слабый вскрик прозвучал в тишине, да еще всплеснула вода. Ага, вот тебе! Так и надо, покупайся! Утонуть не утонешь, мелко. В другое время Прошка, конечно, не преминул бы посмотреть на поверженного лиходея, но сейчас не до того было. Да и неохота - больно надо, берега тут скользкие, запросто можно и самому угодить в ручей. Ладно, пес с ним, с татем… Однако ж где тут нужный проулок? И спросить-то, как назло, не у кого. Кругом заборы, заборы - а за заборами глухо брешут псы. Э, вот, кажется, чья-то речь!
– Православные, Собачье устье где?
– останавливаясь у закрытых ворот, громко выкрикнул Прохор.
Тишина… Нет, вот ответили:
– Сюда, сюда заворачивай!
Подозрительный какой-то мужик… С чего бы это он за кустиком прятался? А в руках… Господи! Никак самострел! Ну, точно…
Отменная реакция кулачного бойца спасла Прошке жизнь - он не раздумывая рухнул в грязь, и тяжелая арбалетная стрела-болт просвистела над самой макушкой.
– Ниче!
– цинично заявил стрелок, отбрасывая самострел в сторону… И тут же вытаскивая из кустов второй, снаряженный!
– Ниче…