Отряд "Зеро"

Волки

И не в угрозе Клима дело. Наслушался я таких за десять лет. Одной больше, одной меньше…

Из-за Крымского психую, что ли? Его отношение ко мне резко переменилось примерно полгода назад. Чёрт знает, какая муха его укусила, но из гордости отдела я вдруг разом стал едва ли не личным проклятием начальника. На меня обрушились непонятные проверки, половину времени я стал проводить, строча объяснительные чуть ли по каждому своему чиху, а уж про служебки и говорить нечего. Можно подумать, я до этого десять лет по-другому работал…

Потому я возлагал большие надежды на отпуск не

столько в устройстве семейной жизни — в согласии Маринки я ничуть не сомневался, сколько по работе. Или Иваныч остынет и перестанет под меня копать, убедившись, что я чист. Или его куда повыше переведут, и он про меня забудет.

Про повышение Крымского мне намекнул Димон, и оснований не доверять другу, имеющему небольшие связи в управе, не было никаких.

Но до отпуска начальство ещё вдоволь попортит мне кровь. Такой повод сегодня дал…

Я вышел из душа, оделся, перекусил концентратами и вернулся в пилотное кресло. Чем ярче разгорался на экране огонёк зависшего над Хали, главной планетой системы, маяка, тем меньше хотелось возвращаться обратно в офис.

Не повезло мне с Нами. Не нравилась мне эта планета. С самого начала. Всегда здесь я сталкивался с проблемами. Пусть мелкими, неприятными, в виде задержки посадки или долгой засады в ожидании клиента, но всегда что-то случалось. Хотя сама планета неплоха: один небольшой материк, зато очень богатый лесом. И лес рос невероятно быстро. За несколько месяцев вырубленный участок восстанавливался полностью. На Хали, планете земного типа, такого феномена не наблюдалось. Зато в изобилии нашлась пресная вода и огромные равнины, пригодные для сельского хозяйства. Именно поэтому она стала главной планетой системы, а остальные — сырьевыми придатками.

Димону повезло намного больше, хотя он так не считал. Его планета, Зира, представляла собой обычный рудник. Ни воды, ни растительности, ни воздуха. Десять жилых куполов и шахтёрские смены по паре месяцев. Все чётко и стабильно. Некоторые даже пошучивали, что через пару столетий от Зиры ничего не останется: все расколупают шахтёры.

Работяги — это вам не прощелыги-торговцы, пытающиеся нажиться на торговле контрабандой. Шахтёры не будут стрелять в тебя за свои долги. Да и долгов у них — раз-два и обчёлся. У кого есть — оплачивают сразу после конца смены.

Остальные три планеты системы — газовый гигант и пара его спутников, покрытых вечным метановым льдом, людьми не посещались.

Катер миновал маяк, регистрационное табло пискнуло, отмечая время прибытия. Визит к Климу занял чуть больше восьми часов. Отсюда десять минут — и я на базе. Значит, через сорок минут максимум я должен быть в кабинете у Крымского. Я оглядел себя — в порядке, и закурил.

Но даже уверенность в собственной правоте не приносила мне спокойствия. Непонятная тревога не отпускала.

* * *

Катер я оставил, как положено, на служебной стоянке центрального космопорта Варкуны. Вывел на полосу гравицикл, дождался техников, сделал все отметки в бумагах. Век космических технологий: сканирования отпечатка пальца хватает вместо подписи, а бумага, несмотря на свою дороговизну, не утратила актуальности. Все официальные

документы обязательно дублировались: электронно и на бумаге. Лишняя морока, но управа стояла намертво: дань традиции и важность документа. Служебный катер — не личный. Всегда формальностей много. Но личный мне не нужен: слишком дорогое удовольствие на таком по работе мотаться. Гравицикла хватает.

Попрощавшись с парнями, я надел шлем. До службы недалеко — полчаса. Гравицикл слегка присел под моим весом, но сразу снова взмыл над полосой. Гравитаторы работали практически бесшумно, движок негромко мурлыкал, готовый сорвать байк с места в любую секунду.

— Покрытие не порти, байкер! — Начальник смены шутливо погрозил мне кулаком. Я улыбнулся: гравицикл не испортит — и выжал газ.

Центральный космопорт огромен, Варкуна — столица, но для служебного транспорта ЧК — отдельная территория, свой вход и въезд. Мы не пересекались с пассажирами и грузами. На этой территории — случайных людей нет. Все остальные по взлётке не слонялись.

Миновав ворота, я выехал на трассу в город.

Хотя за семь лет службы на Хали мне до оскомины приелась эта захолустная звёздная система, вечерняя Варкуна до сих пор не оставляла равнодушным.

Огромный мегаполис — сердце этой системы, здесь есть всё, что душе угодно. Высокие дома, яркие огни и несколько уровней освещённых дорожных полос на разной высоте для пассажирского и личного транспорта делали город похожим на роскошный праздничный торт с тысячами свечей, как любила говорить Маринка.

Мне же Варкуна всегда напоминала муравейник в новогодних гирляндах, даже несмотря на то что вся доставка грузов происходила под землёй и некоторые кварталы утопали в парковой зелени. Открытие «солнечника» несколько лет назад позволило человечеству отказаться от привычного топлива и перейти на абсолютно экологический и почти безотходный источник энергии. Варкуна после этого стала намного тише и чище, деревья с Хали прижились и разрастались быстрее обычных земных, но в выходные я всё равно старался удрать куда-нибудь на побережье, чтобы в одиночестве слушать ночное море, или просто гонял по трассам, наслаждаясь скоростью и свободой. Маринка моей страсти к гонкам и безлюдным местам не разделяла, любила комфорт и город, отдыхая с подругами в разных клубах или гуляя по магазинам.

Мой «Сириус-10Х-5», одна из последних моделей гравициклов, был чертовски экономичен и очень надёжен. Заряженного аккумулятора ему легко хватало на месяц, а крейсерскую скорость он развивал за полторы секунды.

Потому сейчас я выбрал самую скоростную, третью полосу от нижнего уровня: время поджимало — и выжал полный газ. Высотки, личные и общественные мобили, улицы с яркой рекламой — всё слилось в единой полосе. Я почти не сбрасывал скорость, вписываясь в повороты (гравицикл держал трассу намертво), и к зданию службы подлетел за семь минут до назначенного самому себе срока. Варкуна — столица, все исполнительные подразделения ЧК находятся в одном здании. А вот управа располагалась на центральной площади, напротив правительства. Видимо, специально, чтобы чиновники не забывали, кому они обязаны своим положением.