Отрок. 7 часть
Шрифт:
Еще в конце мая Мишка решил связаться с предшественником, в существовании которого был твердо убежден. Для этого он велел Якову развесить на ветках засохших деревьев, стоявших на болоте поодаль от берега, несколько дощечек с одним и тем же текстом. Того, что кто-нибудь прочтет написанное, Мишка не опасался. Во-первых, потому, что грамотные люди XII века писали и, естественно, читали «уставом», то есть, в понятиях ХХ века «по-печатному». Мишка же написал свой текст «по-письменному», украсив буквы, для затруднения восприятия, многочисленными хвостиками и завитушками. Во-вторых, даже если бы и нашелся умник, сумевший разобрать написанное, смысла он все равно не понял бы, потому, что текст был таким:
Центр — Штирлицу.
Якову, недоуменно рассматривавшему таблички, Мишка объяснил, что это наговор, на тот случай, если люди приходящие через болото, знаются с нечистой силой. Начало было обнадеживающим — менее, чем через неделю, две таблички с деревьев исчезли. А потом… Ответ оказался совершенно не таким, на который рассчитывал Мишка, как, впрочем, и не таким, какой собирался дать предшественник. Заставу на болоте попытались уничтожить. Спасли ребят только охотничье искусство Стерва и здравомыслие Первака, чей десяток нес дежурство в ту ночь. Ночь выдалась дождливой и ветреной. Первак совершенно правильно рассудил, что часовые в такую погоду ничего не увидят и не услышат, сами же очень легко могут быть либо захвачены, либо убиты. Поэтому, с наступлением темноты, десятник собрал всех ребят в землянке, вырытой в стенке небольшого овражка, и насторожил приготовленные Стервом ловушки. Под утро, когда начал стихать дождь, часовой услышал тупой удар и сверху, почти ему на голову, свалился человек, сбитый с края оврага подвешенной на ремне колодой. Выглянув из-под навеса, парень различил наверху бледное пятно лица еще одного человека и, не раздумывая, выстрелил из самострела. То ли парню повезло, то ли учение пошло впрок, но он попал, и сверху грянулся второй труп.
Одновременно, у входа в овражек раздался крик еще одного из нападавших, придавленного обрушившимся сверху бревном. Выскочившие из землянки на крик и шум ратники Младшей стражи, лупили спросонья во все стороны из самострелов до тех пор, пока Первак не приказал прекратить это бесполезное занятие, а потом сидели настороже до самого рассвета. Утром послали гонца в Ратное, а сами осторожно осмотрели местность, но ничего, кроме трех трупов не обнаружили. Прибывшие Стерв с Яковом оказались более удачливыми в поисках. Обшарив берег болота они отыскали сложенные в кучку шесть заплечных мешков.
Очевидно, нападавшие перед атакой освободились от лишнего груза, а потом так торопились убраться восвояси, что бросили свои вещички. Сколько было нападавших — шесть, по числу брошенных мешков, или больше, определить не удалось — дождь смыл все следы. В мешках тоже ничего особенного не нашлось, кроме одного — мишкиной таблички с написанным на обратной стороне ответом. Мишка прочел ответ и ему тут же захотелось что-нибудь сломать, разбить, а еще лучше, кого-нибудь убить. Смысл набора примитивной матерщины с грамматическими ошибками сводился к простой мысли: «С тобой и с Нинеей будет то же самое». Разумеется, автор не имел в виду, что Мишка с Нинеей будут лежать в вещмешке на берегу болота, послание, скорее всего, предполагалось оставить на трупах дозорного десятка, но события пошли по иному сценарию. Пережив первый приступ ярости и недоумения, Мишка принялся более тщательно исследовать «послание». Обратную сторону дощечки, перед тем, как сделать надпись, очень тщательно ошкурили, возможно, даже отполировали. После того, как текст был написан, дощечку, для большей сохранности написанного, покрыли прозрачным лаком. Сама надпись была сделана чернилами, по всей видимости, гусиным пером или чем-то, на гусиное перо похожим. Почерк был ужасным — то ли пьяный писал, то ли руки тряслись, то ли и то, и другое вместе.
Знаков препинания не было вообще, в нескольких словах были пропущены или не дописаны буквы, а имя Нинея написано с маленькой буквы и через «е» — ненея. Заканчивался текст и вообще невнятно:
«Итак, автор „послания“, несомненно мой современник по ТОЙ жизни. Никто из ЗДЕШНИХ ни прочесть, ни написать ничего подобного не смог бы. Значит, предшественник нашелся и сам подтвердил свое существование. Джаст э момент, сэр Майкл! А почему, собственно, предшественник? Может же быть и последователь! Что с того, что Вы „посылочку“ еще не отправляли? Отправите еще, какие Ваши годы?
В какой бы момент Вашей жизни, сэр, и с какой бы периодичностью „посылочки“ не отправлялись, все они будут получены адресатом одновременно, потому, что для адресата все моменты отправки находятся в прошлом. Так археолог может обнаружить в один день захоронения разных веков и даже тысячелетий. Просто они лежали в земле и „ждали, пока их откопают“. Одно чуть дольше, другое чуть меньше. Если же к Вам заявился следующий „засланец“, то, значит, „посылочки“ Вы отправляли (вернее, отправите), хотя до этого момента Вы еще не дожили. Это, конечно, приятно, иметь гарантию, что проживешь еще долго — до отправки „посылочки“, но… Увы, все-таки предшественник, а не последователь.
Последователь, наверняка знал бы обо мне, искал бы встречи, а не матерился, грозясь зарезать. А предшественник… Как там Максим Леонидович говорил? „Умер, утратил возможности, передумал“. Что не умер — понятно. Утратил возможности? Ну уж нет! Посылает разведгруппы, варит стекло, хоть и посредственного качества, может приказать отполировать дощечку для письма, ну, и прочее.
Значит, передумал, а мое появление стало для него неприятным сюрпризом. Почему? Я бы на его месте обрадовался. Реакция его на мое послание не была скоропалительной, было у него время подумать, пока дощечку полировали. И такое резкое неприятие!
Нет, хватит гадать, попробуем собрать всё, что мне о нем известно и составить, хотя бы в первом приближении, его портрет, как это Шерлок Холмс делал: по одной трости, или часам, или шляпе… У Вас же, сэр Майкл, кроме дощечки есть еще и куча побочной информации. Начнем-с.
Пол. Разумеется, мужской. Гарантировать, конечно, нельзя, но все действия предшественника и текст письма несут на себе отпечаток именно мужской психологии. Какой бы крутой оторвой баба ни была, все равно, всё выглядело бы несколько иначе.
Возраст. Не пацан, вроде меня, это точно. У него в подчинении вполне взрослые мужики, налажено какое-то производство и обучение военному делу, проводится какая-то политика, не просто так, ведь, он людей к себе собирает. Да и послание мое отнесли именно ему, а потом принесли от него же ответ. Совершенно однозначно: взрослый, дееспособный, по ЗДЕШНИМ меркам мужик, „первое лицо“ в местной иерархии. Вселялся он, так же, как и я, в детское тело, значит, ЗДЕШНИЙ его возраст, минимум, лет на десять-пятнадцать больше, чем мой.
Место жительства. Разгромленное ратнинской сотней языческое капище… Когда ж это случилось-то? Дед говорил, что Лавру было года два, значит, чуть больше тридцати лет назад. Разгромленное тридцать лет назад языческое капище, находящееся к югу или юго-западу от Ратного.
Интересно, „вселение“ произошло именно там, или предшественник перебрался на это место позже? Вообще-то, маловероятно — два „засыла“ и оба в одну и ту же местность. Правда, разброс по времени… Стоп! А если он „вселился“ не там? Тогда, чтобы перебраться на новое место и захватить там лидирующие позиции, надо было уже быть взрослым. Значит, он может быть еще старше, чем я сначала решил.