Отродье Идола
Шрифт:
– Молчать!
Клинок прижался к горлу, оставив порез с волосок толщиной. Арвин побоялся сглотнуть. Очарование, видимо, не сработало, а значит настал час чего-то менее деликатного. Подняв руки, как будто сдавшись, он представил, что третья рука хватает его кинжал. По мере концентрации энергии он ощутил, как кинжал выходит из ножен.
– Пожалуйста, не убивайте меня, - взмолился Арвин, изображая страх, и толкнул нападавшего, чтобы скрыть движение кинжала. Он завёл кинжал врагу за спину, затем бросил вперёд, и в тот самый миг, как лезвие кинжала коснулось спины противника, заставил прозвучать
– Освободи его, иначе умрёшь.
Сабля отдёрнулась от горла Арвина, когда нападающий обернулся, чтобы встретить иллюзорную угрозу. Арвин бросился вперёд, вздрогнув от боли, когда его волосы вырвались из кулака противника. Откатившись в сторону, он успел краем глаза разглядеть нападающего: небольшого костлявого гуманоида с собачьей головой в простом белом килте. Человек-пёс ударил своей саблей туда, где должен был находиться незримый обладатель кинжала. По-прежнему направляя кинжал с помощью своего разума, Арвин резанул незнакомца по руке с оружием, оставив глубокую рану. Человекопёс высоко взвизгнул и ещё раз рубанул пустой воздух, затем отступил туда, где мог следить сразу за кинжалом и за Арвином.
Это позволило Арвину лучше его разглядеть. Ростом он был всего лишь по плечо юноше и обладал телом, похожим на человеческое, с густой золотой шерстью на шее, плечах и руках. Его стройное туловище венчала собачья голова с вытянутой пастью и большими, стоящими торчком ушами. Уши казались знакомыми — у парня была такая же морда, как у той собаки, что напугала Арвина рядом со святилищем Святой Аганны. Человекопёс, наверное, был каким-то ликантропом, принадлежащим к неизвестной Арвину разновидности.
– Почему ты за мной следишь?
– спросил Арвин.
– Чего ты хочешь?
Человекопёс просто смотрел на него.
– Тебе стоит научиться не трогать спящих змей!
– сказал он высоким, торопливым голосом, как у тявкающей собаки. Потом его глаза начали светиться.
– Я...
– это всё, что успел произнести Арвин, прежде чем его поглотили эти крупные золотые глаза.
Он смутно осознавал, что человекопёс использует магию, не требующую слов или жестов — как чародей или псионик. Арвин попытался воздвигнуть защиту, но его глаза закрылись, пока энергия текла в точку силы на горле. Он почувствовал, что падает...
Когда сознание вернулось, юноша обнаружил, что лежит на дороге в том же месте, где его застали врасплох. Солнце медленно клонилось к горизонту, и через кроны деревьев лился солнечный свет. Значит, прошло не так уж много времени. Он сел и потёр руку, которой, наверное, ударился о камень, когда падал. Потом моргнул, зевнул и потряс головой, пытаясь полностью прийти в себя.
Человекопёс пропал. На месте, где стоял оборотень, остались следы крови.
Арвин снова зевнул и потёр глаза.
Ещё больше крови было на кинжале Арвина, который лежал рядом с его ранцем. Ранец был открыт.
Арвин бросился к нему. Он перевернул ранец, осматривая его. Сеть из мускусных лоз по-прежнему была внутри — похоже, человекопсу хватило здравого смысла её не трогать — но из боковых кармашков вытрясли всё содержимое. Волшебные верёвки и узлы Арвина были раскиданы по округе, как и более простое снаряжение, которое он собрал, покинув сад Зелии. На некоторых
Засовывая вещи на место, Арвин задумался, что же искал пёс. Может быть, он, как Пакал и Нанет-семя, тоже разыскивал Змеиный Круг? Пёс не походил на слугу Сибил, да и действовал иначе, а это означало, что в игре принимает участие ещё одна сторона, но какая?
Арвин не умел читать следы, но по каплям крови на дороге было понятно, куда направился оборотень. Вверх по склону, в сторону храма. К Пакалу. Слабый отпечаток лапы в пыли отмечал место, где он превратился обратно в собаку и побежал.
Арвин повернулся в другую сторону и почувствовал, как зуд в голове усилился. Железная кобра была близко — очень близко. Ему нужно было торопиться.
Он забросил ранец на одно плечо и глубоко зачерпнул из своей муладхары. Из его пор проступила эктоплазма, и когда Арвин начал своё превращение, воздух наполнился запахами имбиря и шафрана. Он сжал ноги вместе и раскинул руки, пожелав, чтобы тело приобрело небольшую, гибкую, змееподобную форму. Ощущение того, как ноги срастаются вместе, превращаясь в хвост, немного напугало юношу — это было слишком похоже на то, через что заставила его пройти Зелия — но он подавил свою тревогу и заставил себя сосредоточиться.
Руки покрылись перьями, превращаясь в крылья, язык раздвоился, зрачки стали вертикальными. Он почувствовал, как тело уменьшается, сужается, становится гибким и легкокостным. Он взмахнул руками на пробу — и обнаружил,что парит в воздухе, а его хвост свисает над дорогой. Сосредоточившись, он смог подняться немного выше, но чувство было странным; это тело слишком отличалось от его собственного. Им сложно было управлять, сложно было держать равновесие.
Позади него по камню заскрежетало железо. Оглянувшись, он увидел, как по дороге к нему ползёт железная кобра. В сумерках сверкнули красные глаза, тварь заметила его и яростно зашипела.
На лбу Арвина вспыхнуло серебро, превращаясь в слой эктоплазмы на теле кобры — юноша воспользовался одной из своих сил. Эктоплазма затвердела, превращаясь в полупрозрачные верёвки, и он дёрнул за них усилием мысли, связывая кобру в тесный шар. Кобра забилась, две верёвки разлетелись на куски, расплёскивая эктоплазму, но остальные выдержали.
Прежде чем созданная им сеть растворилась, Арвин призвал ещё больше эктоплазмы с астрального плана и придал ей форму человека. Контролировать уже вторую силу, повиснув в воздухе на непривычных крыльях, было сложно, но он добился своего, тщательно сконцентрировавшись. В том, что касалось астральных конструктов, Арвин по-прежнему был новичком — пока что он не мог наделить их способностью испускать электричество или наносить дополнительный урон холодом или огнём — зато его конструкты могли бить и топтать. Созданный только что конструкт именно этим и занялся, избивая кобру массивными кулаками и ногами. Железное тело кобры звенело при каждому ударе, некоторые из составляющих её металлических полос погнулись. Астральный конструкт обрушил на неё последний удар, и голова кобры согнулась под острым углом. Кобра со звоном рухнула на землю.