Отродье Идола
Шрифт:
Это привело его к неприятному выводу — женщина, которая только что купила вино для своих «последователей», обладала скрытым мотивом, чтобы находиться здесь.
Секунду спустя, когда Арвин вслушался в её мысли — спрятав побочный эффект своей силы, опустившись на колени и притворяясь, будто ищет рубаху — оказалось, что всё ещё хуже, чем он думал.
Она действительно поклонялась Ссету.
Это была одна из жриц Сибил.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Арвин погрузился глубже, прокладывая путь к её воспоминаниям о Сибил. Он испытал некоторое облегчение, узнав, что последняя встреча женщины с этим чудовищем произошла больше десяти дней назад, и она ничего не знала о развернувшихся в Хлондете событиях и той роли, которую сыграл в них Арвин. Жрица — её звали Тессанией — сопровождала последнюю группу паломников, которые пришли из самого Ормата со Сверкающих Равнин. Ей поручили проводить паломников в храм, где они будут убиты. Сибил будет недовольна, если этой ночью паломники не погибнут.
В разуме Тессании быстро, как змеиный язык, промелькнула картина того, что она собиралась совершить: сваленные кучу мужчины и женщины с ярко-красными лицами и выпученными глазами.
Арвин поёжился. Поклонники Ярящегося Бога могли быть безумцами — лишь безумцы способны считать извержения вулканов, ураганы и зажжённые молниями лесные пожары подходящей причиной для радости — но это не означало, что они заслуживают смерти.
Сибил в очередной раз эксплуатировала человеческую доверчивость. Сначала чума, а теперь — пилигримы. Арвин должен был остановить Тессанию, если сумеет.
Он услышал новый раскат грома над Вилхонской протокой. Просто природная буря? Или голос Хоара, бога мести?
Арвин криво усмехнулся.
– Вин!
– воскликнул знакомый голос.
– Просил же не продавать вина, пока я не вернусь.
Арвин повернулся в ту сторону. Даррис ничего не говорил про вино. Плут что-то задумал, и Арвин решил пока что не мешать полуэльфу.
Неожиданно к юноше возвратилось зрение. К нему шагал Даррис — уже без кожаного мешка. Полуэльф держал одну руку за спиной, запустив её за воротник, как будто почёсывал шею. Это был старый трюк гильдии — способ сунуть под рубаху что-то спрятанное в ладони. Скорее всего, жезл, которым он только что восстановил зрение Арвина.
Притворяясь, что по-прежнему слеп, Арвин вытянул перед собой руки. «Подыграй» — просигналил он. Вслух юноша добавил:
–
Вместе с этим юноша принялся исподволь разглядывать Тессанию. Внезапно возвратившееся зрение разорвало связь с её разумом, но он уже узнал всё, что хотел. Он отчётливо запечатлел в сознании её внешность, пока «слепо» таращился мимо. Тессания была из тех представителей змеиной расы, которые легко могли выдать себя за человека. У неё были круглые зрачки, любые признаки хвоста под мантией отсутствовали. Пепельно-серые перчатки обтягивали руки, тоже вполне человеческие, и единственный открытый участок кожи — лицо, выглядывающее из тесного чёрного капюшона — был лишён чешуи. Но Арвин заметил, что она почти не раскрывает рот, даже когда говорит, произнося слова резко и обрывисто. Наверное, у неё был раздвоенный язык.
Она была одета как жрица Талоса — в доходившую до лодыжек чёрную мантию с длинными рукавами. Мантия была расшита золотыми молниями, а рукава заканчивались рваной каймой, тоже расшитой золотой нитью. Передний край капюшона был украшен божественным символом; бьющими из центральной точки тремя молниями коричневого, красного и синего цветов, воплощавшими собой разрушительные силы землетрясений, огня и потопов. Её левый глаз был укрыт чёрной повязкой — ещё один символ одноглазого бога, которому она якобы служила. Арвин отметил, что в отличии от лиц истинных талосопоклонников лицо ложной жрицы было лишено царапин.
Тессания поставила на сгиб локтя три кувшина с вином, за которые ему заплатила, в другой руке сжимая свои дорожные сумки. Пилигримы требовали вина, настаивая, что после долгого марша по холмам у них пересохли глотки. Она ответила им резкой отповедью, приказав утолить жажду водой. Вино, сказала она, будет выпито за обедом.
– Начинайте готовить трапезу, - приказала ложная жрица.
Паломники поклонились, скрестив руки на груди, потом заспешили прочь.
Тем временем Даррис подошёл к Арвину.
– Сколько ты взял с неё за вино?
– требовательно спросил он.
– Пять гадюк за кувшин, - ответил Арвин, протянув ему золотые монеты и глядя чуть в сторону.
– Пять?
– спросил Даррис, повысив голос. Изображая, будто ругает Арвина, он погрозил ему пальцем, потом мимолётно коснулся своего носа. «Притворяйся».
– Я же приказал тебе брать шесть!
Он раскрыл сложенную ладонь: «Дерись».
Сердито глядя на Арвина, он воскликнул:
– Так значит, ты меня обкрадываешь? Снова принялся за старое, да?
Он схватил Арвина за плечо и встряхнул. Золото посыпалось с ладони юноши на землю. Арвин понимал, что задумал Даррис: фальшивая ссора была старым гильдейским трюком. Арвин должен был толкнуть Дарриса на Тессанию, которая удивлённо смотрела на ссорящихся людей. Плут врежется в жрицу, схватится за её одежду, как будто пытаясь удержать равновесие — и запустит лапу в её карман. Отличный трюк — если вы имеете дело с человеком, а не с существом, которое способно убить вас одним укусом.
– Ты никогда не брал шесть, - спокойным голосом ответил Арвин.
– Ты сказал мне пять, и столько я взял.