Отражение
Шрифт:
Пейзаж снова изменился. Туман бесследно исчез, уступая место кромешной пустоте, тьме и тишине. Я даже испугалась и схватилась за спутника, о присутствии которого напоминал только тошнотворный запах. Не знаю, какая часть тела демона подвернулась мне, но я почувствовала липкую слизь под руками. И тут же отдернула их, к немалому удовольствию повелителя дэвов. Он расхохотался так, что мне на миг показалось — еще немного и моя голова взорвется, не в силах стерпеть этот гул.
— Старайся больше не падать, — с нотками озорства в голосе, произнес Ангро-Майнью. — В следующий раз меня поблизости не окажется. Кто знает, куда занесет оторванную от живого тела душу?
Я кивнула, словно он ждал от меня согласие. Теперь «скрашивавший» мне путь запах
— Будь внимательнее, — раздался со всех сторон голос повелителя дэвов. — Молчи и не двигайся…
Тьма расползлась. Яркий свет ударил по глазам, вынуждая зажмуриться, но я стерпела. Слова Ангро-Майнью всё еще звучали в ушах, предостерегая от необдуманных поступков. Всё-таки громогласность не всегда играла ему на руку.
Когда глаза немного привыкли к свету, перед ними предстала такая до боли знакомая обстановка: окно, занавешенное бордовыми шторами, обои с мелкими цветами, мебель цвета ольхи. Я очутилась в своей квартире прямо перед кроватью, на которой сладко посапывала Нанэ.
Глава 40
Первое желание — броситься к этой нахалке и навесить оплеух, чтобы впредь стало неповадно воровать чужие тела. Но и тут я стерпела, хотя это оказалось труднее, чем справиться с желанием сморгнуть от внезапного яркого света.
— И чего ты стоишь? — змеиным шепотом пронеслось по комнате.
Я не шелохнулась и не издала ни звука. Догадаться, кому принадлежал этот голос, было не трудно. Вот только поддаваться на провокацию не входило в мои планы. В уме я повторяла слова демона, как заклинание «молчи и не двигайся». Спасибо Нанэ — именно она отбила у меня охоту к скоропалительным действиям. И к мести — тоже.
— Она же так близко — только руку протянуть, — не унимался повелитель дэвов. Так и подмывало показать ему язык и похвастаться, что он зря старается, но я вовремя задушила в себе этот порыв. Ангро-Майнью продолжал что-то говорить, но я не слушала. Только во все глаза смотрела на Нанэ и повторяла про себя «молчать и не двигаться, что бы ни случилось».
Видимо, демон понял тщетность подстреканий и замолк. Когда же всё стихло, Нанэ открыла глаза. Она уставилась в потолок и пролежала так минут десять, а потом нехотя встала с кровати. Я ощутила тоску, навалившуюся на Нанэ, и удивилась. Видимо, я еще не до конца оторвалась от тела. Значит, и впрямь был шанс вернуться обратно. Сердце радостно забарабанило в висках, и мне пришлось бороться с рвущейся на губы улыбкой.
Нанэ не спеша вышла из комнаты. Так и подмывало пойти за ней, но я терпеливо ждала, когда Ангро-Майнью сам переместит меня. В том, что он это сделает, не было никаких сомнений — иначе игра стала бы неинтересной. Я ощутила знакомую вонь и почувствовала, словно кто-то подставил под мои ноги гигантскую ладонь и понес меня в ванную. Перед глазами предстала привычно узкая комната совмещенного санузла. Нанэ внесла в нее свои штрихи: корзина со стопкой грязного белья, зеркало над раковиной, забрызганное зубной пастой, замоченные в ванне полотенца. Похоже, у нее было не всё так гладко, как ей хотелось бы. Конечно, смотреть как делают другие — одно, а вот попробовать самой — совершенно другое. Посмотрим, как эта кумушка справится с плитой! Опомнившись, я тут же спугнула злорадство и погнала его прочь. С таким багажом я точно отсюда не выберусь.
Картинка еще подражала перед глазами, а потом расплылась и уже через мгновение я, как по заказу, оказалась на кухне. Пакеты с мусором громоздились около мойки, на столе корки сухого хлеба соседствовали со скорлупой, а в мойке стояла замоченная в шампуне посуда. Видимо, средство для мытья кончилось, а Нанэ решила не тратиться на покупку нового. Гораздо проще оказалось позаимствовать пузырек-другой из ванной.
Вскоре на кухню сквозь меня прошла сама новоявленная
Зато теперь я могла предположить, что отсутствовала не больше недели. Интересно, а на работу она тоже ходила вместо меня? Эта мысль показалась весьма забавной, но тут я осеклась — вспомнила про Петра Ивановича. Вся моя бравада и веселость испарилась. Что ни говори, а ведь именно я убила его. Черные тени, остывающий труп, визг тормозов… Все снова пронеслось перед глазами, словно случилось только что. Всё моё существо облилось холодом, угрызения совести переполняли. Еще немного и я заревела бы в голос, не в силах сдержать опаляющее раскаяние. Но я просто не имела на это право. Пролитого не подымешь, а мне надо было вернуться обратно, в свой мир.
— Зачем? — призрачным эхом раздалось у меня в голове. — Что ты сделаешь там? Что в Материи изменится от твоего присутствия? Все люди одинаковы, одним больше, одним меньше… Почему ты?
Я не знала, что ответить. Мне просто хотелось жить. Вдыхать воздух пополам с выхлопами, слышать звуки, видеть краски мира, чувствовать тепло и холод. Я жаждала быть! Просто быть и всё. И сейчас переступила бы через себя, лишь бы вернуться.
Кухня перед глазами поплыла, превращаясь в ухоженный парк. Ровные березы и приземистые кустарники, стриженые газоны, фонтан с амурами. Яркое солнце словно гладило по голове, в воздухе разливался запах цветов и свежей листвы, щебет синиц и стрекот сорок. На деревянных скамейках благообразные бабульки присматривали за малышами. Молодые женщины, некоторые в компании мужчин, чинно толкали коляски. Подростки катались на велосипедах и роликах. Пара худощавых парней с книжками разместилась прямо на траве под деревьями. Передо мной выпрыгнула асфальтовая дорожка, теплый ветер легонько пробежал по волосам. Стоило лишь сделать шаг — и я оказалась бы там.
Сердце застучало в висках ровно и мелодично. Бег в теплый летний день под прохладой деревьев — прекрасное начало дня! Кажется, я так и делала раньше? Всё в голове смешалось, воспоминания стирались. Один только шаг и я там — в Материи… Вот только внутри всё мелко дрожало, ну так это, наверное, от ветра, надо было просто одеться потеплее.
— Чего же ты медлишь? — не выдержал голос в моей голове. — Один шаг и ты там, в своей жизни!
Я мысленно надавала себе затрещин. Вот ведь дура, чуть не повелась на очередную обманку! Туман, окутывавший сознание, рассеялся. Нет. Это не моя жизнь. Я никогда не бегала по утрам, а в парк последний раз ходила с одноклассниками на выпускной. К тому же в нашем парке не наблюдалось ни умильных семейных сцен, ни резвящейся молодежи. Бабульки сплетничали и ругали власти, подростки распивали энергетики и на скейтах сшибали прохожих. А по вечерам их сменяли пьяные мужики и шумные компании, оглашавшие округу хохотом и матом.
Пейзаж перед глазами затрясся и исчез, оставляя меня в кромешной темноте. В душе я горестно вздохнула. И правда, что мне мешало бегать по утрам? Да хотя бы просто гулять во дворе? Ответ прост: сначала хотелось поспать подольше, потом — лечь пораньше. Лицемерка! Сама-то ведь телевизор смотрела допоздна: сериалы, слезливые фильмы про любовь и слащавых принцев… Как же я ненавидела теперь свою жизнь! Могла путешествовать, ходить в театры, бассейны, спортивные комплексы, рисовать, лепить из пластилина в конце концов! Но вместо этого я предпочитала просиживать зад в кресле, поедать сладости и лить слезы о неудачной личной жизни. Да что у меня вообще было в ней?!