Шрифт:
Пролог
Всё для тебя:
Эти улицы и мосты,
Все эти горы, гордый мой эдельвейс,
Мир этот безымянный, безумный – весь;
Радуйся жизни, как это умеешь ты.
Всех приручай, кого хочешь, мой братец Лис,
Чтобы потом их – хоп! – и в терновый куст;
Делай
Сталкивай своих женщин,
После – за них молись.
Пусть любая дорога покорно лежит у ног,
Пусть подойти боятся на шаг семь бед.
И наконец-то найди такую же, по себе, –
Чтобы ты не был так вызывающе одинок.
С календаря по утрам обрывай листву;
Только вперёд, не смотри, что останется за спиной.
Раньше тебя просила –
Происходи со мной.
Сегодня просто прошу тебя –
Существуй…
(с) Ракель Напрочь
Глава 1.
Веселый интроверт
– Давай поиграем в игру?
– Давай, в какую?
– «Веселый интроверт»
– А какие правила?
– (надевает наушники, закрывается в своей комнате) (с)
– Федор?
– Федор холодный. Его даже трогать неприятно.
– Че, уже преставился?
– Еще нет. Но ласты уже заворачиваются.
(с) Goblin
Меня зовут Маргарита.
Больше рассказывать мне о себе ничего не стоит.
Слишком безынтересно, скучно, серо мое существование.
К тридцати одному году я потеряла всякий вкус к жизни, интерес к ней. Самый ее смысл.
Нет, я не в депрессии, не в тревоге. Мне легко, мне спокойно. Кажется, что я знаю наперед, что со мною станет через день, через месяц, через год. И меня это мало волнует.
Я когда-то так мечтала не испытывать привязанности к кому-либо. Много времени ушло, нервов, тщетных стараний приобрести это самое равнодушие.
А пришло оно само. Просто однажды утром я проснулась и поняла, что не люблю мужа, не могу простить и принять свою мать, что равнодушна к судьбе родной сестры… Я встала, умылась, «нарисовала» лицо и пошла на работу.
Когда это случилось? Года
Я часто думаю, а о чем буду вспоминать перед смертью. О спасенных пациентах? О том, что сбылась и осуществилась в жизни? О первой любви? О, нет. То чувство, что раньше испытывала я, помогая людям, те прекрасные ощущения нужности, удовлетворения, самореализации давно похоронены тупостью, непроходимым невежеством, черной неблагодарностью, ограниченностью подавляющего большинства моих больных.
Теперь я просто выполняю свои служебные обязанности. Я перестала уговаривать, упрашивать, по десять раз разжевывать и вкладывать в рот прописные истины. Я не хочу с липким и мерзким разочарованием видеть, как они снова и снова разрушают себя, не выполняя и жалкой толики рекомендаций, охают, ахают и винят всё, всё, что угодно, кроме самих себя, в своих бедах…
Я не хочу больше с бессильным негодованием наблюдать, как родственники отказываются от своих стариков, в какие условия помещают они их. Я не хочу больше, содрогаясь от презрения, слышать с трудом скрываемую надежду в голосе, заискивающем: «Доктор, скажите, а сколько ей жить осталось?».
Врач-социопат? Профессиональная деформация? Эмоциональное выгорание?
Плевать.
Я выполняю лишь то, что д'oлжно. И не больше. Дело не в «высоченной» оплате моего труда, как думают обыватели, дело лишь в том, что нет больше смысла.
Его и не было никогда, просто осознание приходит всегда слишком поздно…
Сбылась ли я в жизни? По человеческим меркам – да, сбылась… Реализовалась? Реализовалась…
И остались у меня к моим годам только две мечты. Остались они, как наследие меня светлой.
И одну из них я сейчас осуществляю.
Ранним утром, не выспавшаяся, по обыкновению, злая, я сидела в маленькой, миленькой кафешке в Лондоне.
Приехала сюда одна, оставив позади дождливый, но такой любимый Питер, трещащий по швам брак, сходящую с ума мать. Последнее, что я услышала от мужа: «Те хирурги вырезали у тебя душу!».
«Знал бы ты, как я им благодарна…» – ответила ему, усаживаясь в такси.
Я пила черный, как ночь, кофе и вертела в руках смартфон, рассматривая четырнадцать пропущенных вызовов от благоверного… И зачем он держится за то, что рухнуло? Я никогда уже не посмотрю на него прежними глазами. Брак сломался на третий год. После того, что он сделал, прежнюю меня уже не вернешь, он мучается сам… К чему все это?
Я оторвала взгляд от смартфона и уставилась в окно. А ведь бы смогла здесь жить…
Город лег на душу, убаюкивая, успокаивая, принимая.
– Желаете еще что-нибудь, мисс? – подошел ко мне, расплываясь в улыбке, молодой официант.
– Знаете, что говорил великий русский классик? – подняв на парня взгляд, в ответ попыталась изобразить вежливую улыбку. – «Замечательный день сегодня, то ли чай пойти выпить, то ли повеситься».
Непонимающая, растерянная улыбка исказила лицо мужчины, за соседним столиком какой-то британец, сидящий ко мне спиною, выронил мобильник.