Отпущение грехов
Шрифт:
Лавкрафт сидел на краю кровати, крепко вцепившись в матрас. Его темноволосая голова наклонилась вперед, плечи слегка ссутулились.
— Как вы себя чувствуете? — спросила Гейл, обходя кровать. Когда Эндрю поднял взгляд и слабо улыбнулся, у нее гулко забилось сердце.
— Полцарства за таблетку аспирина. — В глазах Лавкрафта стояла боль. Он поднял руку и потер затылок. — Я хотел встать, но у меня немного закружилась голова. Это нормально?
Озабоченная Гейл поставила тарелку и кружку на тумбочку и полезла
— Во всяком случае в этом нет ничего ненормального, — сказала она, вынимая из сумки прибор, похожий на шариковую ручку. Потом Гейл положила ладонь на его лоб, заставила запрокинуть голову и посветила сначала в левый глаз, а затем в правый. — Реакция на свет нормальная. — Она присела перед Эндрю на корточки, вынула стетоскоп, манжету для измерения давления и сняла показатели. Все параметры находились в пределах нормы.
— Ну и что скажете, док? — Он в упор смотрел на Гейл.
— Эндрю, сядьте прямо, — сказала она и приставила стетоскоп к его обнаженной широкой груди, тщетно пытаясь не обращать внимания на игравшие под кожей мышцы. Как ни странно, ровное биение мужского сердца убаюкивало Гейл. Раньше с ней такого не случалось.
Увы, приходилось признать, что этот человек не оставил от ее крепостных стен камня на камне.
Она прижала стетоскоп к спине Эндрю и заставила себя думать о его самочувствии.
— Сделайте глубокий вдох и медленно выдохните, — велела она. Потом оперлась коленом на кровать, наклонилась над ним… и ахнула.
Атласную кожу спины уродовал чудовищный красный шрам. Когда Гейл слегка прикоснулась к бугристому рубцу, находившемуся в опасной близости к почке, Эндрю вздрогнул. Причиной такого шрама могло быть только одно… При мысли об этом по ее телу побежали мурашки. Работая в «скорой помощи», Гейл часто имела дело с жертвами бандитских разборок и ни за что не спутала бы огнестрельную рану с ножевой.
— Когда это вас?..
— Вы о чем? — Его голос напрягся.
— Об этой огнестрельной ране. — Она провела по рубцу кончиком пальца. — О Боже, Эндрю… Четыре-пять миллиметров в сторону, и у нас с вами не было бы этой беседы.
— А, это… — Эндрю небрежно пожал плечами, отчего мышцы на его спине заходили ходуном. — Ничего интересного. Всего лишь несчастный случай на охоте.
— И когда это случилось? — Вопрос был чисто риторическим. Судя по состоянию шрама, с тех пор прошло от двенадцати до восемнадцати месяцев.
— В прошлом году. — Он отстранился, и в его голосе прозвучала странная нотка.
Хотя этот непонятный случай и необычная реакция Эндрю возбудили в Гейл любопытство, она предпочла промолчать и продолжить осмотр.
Наконец Гейл сложила инструменты в сумку и громко щелкнула замком.
— Температура все еще слегка повышена. Вам придется провести в постели как минимум шесть часов, а там видно будет. Если
Эндрю открыл рот, собираясь возразить, но Гейл решительно подняла руку.
— Никаких споров, — сказала она самым суровым тоном, на который была способна.
Он начал тереть висок.
— У меня нет сил спорить с вами, — буркнул он.
— Уже прогресс, — пошутила Гейл, а потом присела на корточки и положила руку на его колено. — Мне нужно на пару часов сходить в клинику. Сегодня расписание не слишком тяжелое, так что к полудню я буду дома. Телефон на кухне, номер клиники введен в его память под цифрой «один». Если температура поднимется или вам что-нибудь понадобится до моего возвращения, позвоните. Надеюсь, пользоваться термометром вы умеете?
Эндрю заглянул ей в лицо, долго рассматривал губы, а потом снова посмотрел в глаза.
— Умею, — слегка дрогнувшим голосом сказал он. — А разве параллельного аппарата в спальне у вас нет?
Гейл снова открыла сумку и нашла там обычный ртутный термометр.
— Увы, нет. Квартира так мала, что я никогда не испытывала нужды в параллельном аппарате. Ну что, справитесь?
У Эндрю приподнялся уголок рта.
— Гейл, все будет в порядке. Ступайте. Позаботьтесь о других пациентах.
— Вы уверены? Если нет, я позвоню Ширли и попрошу отменить утренний прием.
Эндрю хотел покачать головой, но поморщился.
— Обещаю позвонить, если что-то будет не так. О'кей?
Гейл уже хорошо изучила Эндрю. Этот человек скорее умрет, чем согласится, что нуждается в помощи врача. Но ее действительно ждали больные и она уже опаздывала.
— О'кей, — неохотно сказала она и отодвинулась, собираясь встать.
Эндрю сжал пальцы Гейл, все еще лежавшие на его колене, и внезапно ей страстно захотелось поцеловать его. Но не тем поцелуем, от которого занимается дыхание и безудержно колотится сердце. Она вспомнила о легком соприкосновении губ, после которого люди говорят друг другу «до скорого свидания, милый».
Иными словами, о самом опасном виде поцелуя.
Услышав в мозгу рев сирены, Гейл вырвала руку и встала. Затем посмотрела ему в глаза и почувствовала удовлетворение. Желание, тут же вспыхнувшее в глубине этих глаз, превратило их из сиреневых в темно-фиолетовые.
— Я скоро вернусь, — сказала она, как только Эндрю снова опустился на кровать. Довольная тем, что еще пару часов он проспит, Гейл заторопилась к двери.
Откуда взялась эта дурацкая мысль?
С этим нужно что-то делать, думала Гейл, вынимая из барной стойки ключи и кошелек. Реакции ее тела выходили из-под контроля и становились неуправляемыми. Она боролась изо всех сил, но в мозгу продолжало звучать одно короткое слово… Слово «да».