Отпечаток пальца

Вентворт Патриция

С молчаливого согласия все трое предоставили Джонни полную свободу вести дальнейшие расспросы. Только ему удалось бы вытянуть из миссис Фэбиан связный рассказ. Мирри взяла за руку Энтони. Джорджина опустилась в одно из высоких резных кресел, стоявших в холле справа от двери. Она поехала с ними только потому, что хотела скрыть от всех, даже от Энтони, как сильно ее расстроил разговор с Джонатаном Филдом. Дело было не в том, какую часть наследства она получит. Ей казалось, что земля разверзлась у нее под ногами и поглотила тот фундамент, на котором строилась вся ее жизнь. Никто не должен догадываться, как она

Потрясена и оскорблена случившимся. Энтони сказал, что любит ее, но она считала, что Джонатан обожает ее, а теперь выяснилось, что он не испытывает к ней никаких теплых Чувств. Она и не думала возражать против того, что он собирался сделать для Мирри. Она не возражала бы и против его любви к ней. Но разве обязательно отнимать любовь у одного человека, чтобы передать ее другому? Она так не считала, но именно это и произошло, и что можно было сделать в такой ситуации? Никто не должен жалеть ее или пытаться как-то склеить то, что разбито. Она справится с этим сама, но ей нужно время, чтобы прийти в себя, хотя бы немного времени, а сейчас она так устала, что не в силах даже думать об этом. Она сидела, выпрямив спину и прислонившись головой к высокой спинке кресла, и вполуха прислушивалась к разговору Джонни с кузиной Анной. Джорджина называла ее так с трех лет. Подумав об этом, она вспомнила о том, какие глубокие корни соединяли ее с Джонатаном Филдом. Звуки их голосов доносились до нее как бы издалека.

— Он сказал, что еще не закончил дела с мистером Модсли. И потом я уверена, он говорил, что не будет ночевать дома… по крайней мере, была уверена, пока ты не стал расспрашивать меня.

— Ведь сказал же он что-то такое, — продолжал настойчиво добиваться Джонни, — что заставило тебя сомневаться. Что именно? Подумай! Он произнес какие-то слова… какие?

— Что-то по поводу того, приезжать ему сегодня ночью домой или не приезжать. Право, не знаю, что он говорил. В классе я учила стишок, который сейчас почти забыла, но начинался он так:

Так много скрыл в душе своей,

Что жжет мне сердце с юных дней.

Понимаешь, вот так и бывает. Что-то помнишь, а что-то исчезает бесследно… как будто, приложив к уху морскую раковину, слушаешь невнятный гул. Так что, мне кажется, не стоит продолжать расспросы. У Джонатана есть ключ, и мы просто не станем запирать на засов входную дверь. А миссис Стоукс оставила вам в столовой очень вкусные сандвичи, пойдите поешьте.

Джонатан не вернулся ночью домой, а за завтраком миссис Фэбиан вспомнила совершенно четко, что он говорил ей, что заночует в своем клубе. Утром он позвонил и предупредил, что вернется к обеду.

Мистер Филд приехал домой в хмуром настроении. Мистер Модсли, его старый друг, рискнул поговорить с ним начистоту.

— Не очень-то справедливо сначала назначить девушку своей наследницей, а потом лишить ее всего. Ты вполне мог бы обеспечить Мирри Филд, не делая этого.

— Я не говорил, что хочу оставить Джорджину без средств к существованию.

— То, что ты делаешь, почти то же самое. А она твоя ближайшая родственница, верно?

Джонатан с недовольным видом кивнул:

— Она дочь моей сестры Айны, и, повторяю, я же не вычеркнул ее из своего завещания.

— А Мирри Филд — откуда она взялась?

— Дочь

моего кузена, я был очень близок с обоими ее родителями. К сожалению, мы поссорились и так и не восстановили отношений. Они погибли в войну во время налета, и девочка осталась без друзей и без денег. Я и не подозревал о ее существовании. Впервые услышал о ней несколько месяцев назад и организовал ее розыски. Я нашел ее. — Он замолчал, прикупив губу, и торопливо закончил: — В приюте. К счастью, она находилась там не очень долго.

Модсли опустил глаза. Некоторые детали этой истории насторожили его. Он не отваживался спросить напрямик. Наконец решился:

— Где она находилась после смерти родителей?

Он боялся, что Джонатан набросится на него, но тот сдержался и коротко ответил:

— Ее взяли к себе дальние родственники ее матери. Они были очень стеснены в средствах. Она не жила в приюте, где я нашел ее… она там работала. — После непродолжительной паузы он продолжал: — Девочка влачила жалкое существование. Естественно, сейчас я озабочен тем, чтобы сделать для нее все, что в моих силах. Если бы не ссора с ее родителями, она никогда не знала бы подобных лишений.

Джонатан приехал в Филд-Энд с твердым намерением сохранить в тайне все, что он собирался предпринять по собственному почину. Все настроены против него, все, кроме Мирри, но они увидят… он покажет им!

Когда, открыв дверь своим ключом, он вошел в холл. Мирри в узком белом платье, украшенном синей лентой, сбежала по лестнице, чтобы встретить его. У платья был вырез по шее, как у детей, и рукава фонариком, в нем она выглядела еще более юной и жизнерадостной. Мирри обняла его и подставила лицо для поцелуя.

— Ты вернулся! Как хорошо!

Суровая складка, залегшая меж бровей, смягчилась.

— Рада видеть меня?

Она сжала его руку:

— Да! Я так рада! Ты уже подписал это противное завещание, и тебе не придется больше уезжать?

Джонатан рассмеялся:

— Для тебя, дитя мое, это завещание совсем не противное, ты же знаешь.

Она с обожанием посмотрела на него:

— Я знаю, какой ты ужасно, ужасно добрый! Но давай не будем говорить о завещаниях, мне неприятно, а тебе? Надеюсь, все подписано и заверено, так что нечего и думать о нем.

Джонатан обнял ее одной рукой и поцеловал еще раз. Это был торжественный поцелуй, совсем не похожий на первый. Никто еще не целовал ее в лоб. У нее возникло странное, слегка тревожное ощущение, но оно длилось не больше секунды, потом он сказал:

— О да, все подписано, две помощницы мистера Модсли были свидетельницами, нечего больше ломать голову над этим делом.

Он убеждал скорее себя, чем ее. Мысленно он не раз повторял: «Все в порядке. Волноваться не о чем», но волнение не исчезало, и он снова нахмурился.

Обед в этот вечер тянулся бы мучительно долго, если бы Мирри не болтала без умолку о фильме, который они видели в Лентоне.

— Такой восхитительный фильм, дядя Джонатан, это же первый настоящий фильм в моей жизни… первый фильм с настоящим сюжетом, понимаешь. Дядя Альберт и тетя Грейс не одобряли такие вещи. Они много чего не одобряли.

Четверо из сидевших за столом впервые услышали эту информацию, до этого Мирри никогда не упоминала о той семье, в которой она выросла. Джонни немедленно задал вопрос: