Отныне моя
Шрифт:
– Сейчас, только схожу на кухню попью воды да руки помою, – она старательно оттягивала время визита к свекру.
– Хорошо, мы ушли!
В прихожей стало тихо. Катя прерывисто вздохнула и направилась по правому темноватому коридору, который вел из прихожей в большую современную кухню. Усталые ноги мягко касались уютного ковролина. Чуть дальше кухни, на противоположной стороне, находился раздельный санузел.
Катя вымыла руки и прошла на сверкающую чистотой кухню.
На столе в прозрачном тонкого стекла кувшине искрилась в лучах заходящего солнца наичистейшая родниковая
Она долго не могла привыкнуть к обилию различных комнат, комнатушек и даже наличию спортзала в доме старших Озеровых. А уж о количестве санузлов она вообще не могла думать без раздражения.
«Было бы для кого! Гостей ни разу не видела, живут вдвоем, если только мы иногда навестим. А ведь везде за порядком следить нужно! Мыть, чистить, даже если никто и не пользуется!» – вздохнула Катя.
До болезни свекор спал на втором этаже дома, в супружеской спальне. Ковидная бригада медиков спустила его оттуда на носилках. После выписки из госпиталя он перебрался в одну из гостевых комнат первого этажа. Благо, рядом через стенку находился пресловутый санузел, а напротив спортзал и рабочий кабинет. Да и врачам своим переездом на первый этаж он доставил большое облегчение. На первом этаже – это не по лестнице на второй этаж взбираться!
Катя осторожно постучала в дверь комнаты.
– Входи, хватит деликатничать! – Сергей Андреевич светскими манерами не отличался.
– Пап, как ты? – Катя взяла свекра за руку. Его подрагивающие пальцы были холодными и чуть влажными.
– Лучше, чем вчера, и намного лучше, чем когда меня, как бревно неотесанное, на эту постель сгрузили. Под себя уже не гажу! – по-свойски похвалился он перед ней.
Сергей Андреевич показал рукой на специальные ходунки из блестящей хромированной стали:
– Вот мои ноги! До туалета добираюсь с ними! Удобно! – он бодро посмотрел на Катю. На его бледном лбу блестели крупные капли пота.
«Тяжело дается ему бодрость!» – от жалости горло Кати сдавили сухие спазмы. Она взяла с прикроватной тумбочки сухое чистое полотенце и тщательно промокнула лоб свекра.
Сергей Андреевич попытался сесть. Лицо его сделалось серьезным.
– Дело у меня к тебе, – озабоченно произнес Сергей Андреевич. – С работы тебе придется уйти! Я пока не могу заниматься бизнесом, как положено, проблемы начались. Будешь мне помогать!
Он обессилено откинулся на подушку.
У Кати перед глазами поплыли радужные круги. От потрясения горло сдавило спазмами. Ей показалось, что она сейчас задохнется. Катя дотянулась до тумбочки, налила из бутылки минеральной воды в стакан и жадно проглотила. От колючей влаги горло разжалось, воздух свободно потек в легкие.
– Пап, я тебя очень люблю и уважаю! Но нет, я не смогу! И не надейся!
Она смотрела на свекра и чувствовала, что сейчас заплачет.
– Сможешь! Деваться нам некуда – бизнес семейный на кону! Некоторые только и ждут, чтобы к рукам прибрать. Кружат, как вороны над падалью. Только я
Катя проворно вскочила, подала ему маску, щелкнула кнопкой аппарата подачи кислорода, стоявшего на тумбочке в изголовье. Вскоре Сергею Андреевичу стало легче, и он продолжил:
– Отложим разговор на завтра. После работы заедешь, все обсудим. Хватит, побатрачила на других, пора о себе подумать! Диму не поднимешь, а жить надо. Есть ради кого – Соня у нас!
– Не смогу я, нет! Не умрем с голоду! Заработаю, на жизнь хватит! – по ее лицу все-таки хлынули слезы.
– Завтра поговорим! – предостерегающе поднял руку свекор. —Подумай, как быстрей уволиться. Дела не ждут. Давай поцелую и иди!
Катя помогла Сергею Андреевичу лечь и на плохо слушающихся ногах вышла из спальни.
Катя загнала семерку во двор. Устало вышла из машины. Наконец-то она дома!
Стояла темная июльская ночь. В густом воздухе разливался сладкий запах душистого табака.
Катя подняла голову. На черном небе слабо светил новорожденный тончайший серп луны в окружении крупных сияющих звезд. Она замкнула ворота и вошла в дом.
Пробежала по всем комнатам и включила свет. Со светом ей было не так тоскливо.
Часы на стене в прихожей показывали четверть десятого.
Предыдущая неделя обладать Соней выпала бабе Любе, наступающая неделя – старшим Озеровым. Нина Игнатьевна уговорила Катю оставить Соню у них сегодня с вечера: «Пусть ребенок выспится спокойно, каникулы все же!» Как будто баба Люба Соне высыпаться не дает!
Катя по-быстрому приняла душ, наскоро выпила чаю. И сразу улетучилась вся усталость, накопленная за день.
Она зашла в Димин кабинет. Переоделась в его уютный банный халат. Устроилась за столом, включила компьютер.
Невольно прислушалась к ночным звукам за окном. А вдруг сейчас мягко зашуршит подъезжающая к дому белая Димина иномарка? Катя часто ждала его вечером с дежурств из поликлиники и со срочных вызовов, вот так, в его банном халате и с тюрбаном из полотенца на голове.
Она зябко повела плечами, сбрасывая наваждение. «Жди не жди», – вздохнула горько и зашла на закрытую страницу во ВКонтакте. Полностью закрытую от чужих. На ней она разговаривала с Димой. Скосила глаза в нижний правый угол монитора – 22:00. Пора!
Катя создала страницу, когда окончательно осознала, что Дима «оттуда» не возвратится.
Она покрутила колесико мышки. Первой шла фотография их с Димой регистрации. Они такие красивые и счастливые! И подпись под ней: «Любимый, сегодня 14 дней, как тебя нет с нами. Плачу».
Вот они во Франции, возле уличного кафе, делают селфи. Смеются, обнявшись. Дима выпятил грудь колесом для важности, свел к переносице брови. Но важности не получилось, нет!
Фотографий много, очень много. И ее подписи к ним. Одна, вторая, третья: «Сегодня месяц без тебя, родной. Скорблю!» «Сегодня сорок дней, как тебя нет с нами. Твоя душа улетела на небеса. Мягких тебе облаков, любимый!» «Сегодня пятьдесят первый день, как ты ушел от нас. Померкло солнце».