Отмороженный
Шрифт:
Пришла бумага с указаниями генпрокурора – дать этому делу полный отбой. Дача построена на законные деньги, полученные в кредит, – и точка. И дурак тот, кто думает иначе.
И вот теперь к этому Тягунову мне придется тащиться на его гребаную дачу? Он теперь в отпуске, видите ли. Устал, поди, от тягот военного строительства и проводимых в армии реформ. Противно туда ехать. Но раз Константин Дмитриевич, наш замгенерального по следствию, велели-с…
Но ехать снова на опостылевшую дачу мне не пришлось. Опять позвонил уже упомянутый помощник
Про себя я отметил, что звонок на сей раз был весьма уместный. Я как раз закончил свой завтрак.
– Мы тут с Геннадием Матвеевичем посоветовались и решили, что не стоит вас беспокоить в такую погоду, да еще в пятницу.
Я выглянул в окно. Там накрапывал тоскливый дождик.
– А когда встреча? – спросил я. – Отложим до понедельника?
– Это дело не терпит отлагательства, – вздохнул Горюнов.
– А почему выбор пал на меня? У нас есть и другие работники.
– У вас замечательные рекомендации. Говорят, будто вы все можете. И господин Савранский особо отметил ваше чувство юмора.
– Я не все могу, – буркнул я. – В частности, вашего патрона мне не удалось посадить.
– А очень хотелось? – поинтересовался он.
– Вор должен сидеть! – напомнил я ему нравственную аксиому, столь любезную передовой общественности, что ее не спешат применять на практике, дабы не запятнать.
– Я бы его тоже посадил! – вдруг выпалил Горюнов. – Уж очень занудлив. И при условии, что займу его место.
Я даже присвистнул. Ничего себе, подумал я, помощничек.
– Так что вы конкретно предлагаете? – спросил я.
– Почему бы нам с вами не встретиться вдвоем, на пару? – предложил Горюнов. – В неофициальной обстановке ночного клуба. На ваш выбор. Только не у вас в прокуратуре. Я туда еще успею.
– Есть за что? – поинтересовался я.
– Чувствуется въедливый следователь, – засмеялся он. – Так как насчет ночного клуба?
– По ночам я сплю, – сказал я.
– Или ведете допросы, – добавил он. – Или сидите в засаде… Фу! А тут ночной клуб, музыка, голоногие девочки и, что следует особо отметить, за вас платят.
– Покупаете? – спросил я.
– Только прикидываю цену, – продолжал балагурить он. – Вы ведь у нас неподкупный, не так ли? И потому дело моего шефа прекратили совершенно бесплатно. Ага?
– Веселый ты парень, – вздохнул я.
– В третий раз предлагаю, – сказал он вдруг серьезно. – Мы встречаемся с вами в неофициальной обстановке. Разговор будет без записи показаний. Смотрите на это как на частное дело, за которое вам хорошо заплатят. Или у вас не бывает дополнительных доходов?
– Нет! – сказал я. – Только зарплата.
В конце концов, хоть это и небольшое нарушение судебно-процессуального кодекса, мы договорились встретиться у него дома. Положив трубку, я попытался понять, почему он изначально показался мне столь неприятным. Возможно, это зависть? Я не могу быть столь раскованным. Не могу или не могу себе позволить? Это следовало проанализировать. Взять того же
Так рассуждал я, пока ехал домой к Горюнову по адресу, который он мне продиктовал.
Он жил недалеко от Министерства обороны. Квартирка – пара комнат в сталинском доме, с потолками как в православном соборе – сводчатыми и плохо оштукатуренными.
Он долго не открывал, а когда дверь наконец раскрылась, мимо меня проскользнула длинная девица, смеясь и оглядываясь на хозяина – невысокого, коренастого парня с белесыми прилизанными волосами. Он был в футболке и шортах, хотя, возможно, это были трусы.
– Проходите, Александр Борисович, не стесняйтесь. Мы уже закончили, – громко сказал он, отстраняясь и пропуская меня в коридор.
– До завтра? – крикнула девица, стоя у лифта.
– Завтра не могу! – зычно сообщил он всему подъезду. – Завтра мне надо быть в министерстве.
Я успел ее разглядеть. Никогда бы не подумал, что столь статная и эффектная девица, настоящая фотомодель, может польститься на такого невзрачного коротышку.
– Представляете, – сказал он уже в комнате, где на меня уставился огромный темный экран телевизора, похожий на глаз дохлой гигантской рыбины, ставший квадратным от предсмертного ужаса, – никак не мог ее прогнать. Все хотела знать, кого я так жду. Ревнива, как Дездемона, которой изменил Отелло.
Говоря это, он быстро что-то поправлял на диване, скомкал и без того смятую простыню, сунув ее за шкаф.
– И потому я не успел прибраться к вашему приходу…
Он запыхался, наводя порядок и говоря мне все это.
Что касается меня, то я уже устал удивляться всему увиденному. Генерал Тягунов, которого я видел всего пару раз по телевизору, так и не заполучив его для допроса в свой кабинет, был полной его противоположностью. Он не производил впечатления очень уж крутого воеводы. Эдакий раздобревший дядька с широкими лампасами, наверняка любящий поспать после сытного обеда.
– Вам нравится мой телевизор? – спросил меня Горюнов.
– Ничуть! – поспешно сказал я, испугавшись, что он мне его вдруг возьмет и подарит. А я не буду знать, как от такого подарка отделаться. – Слишком велик для небольшой комнаты. Приковывает все внимание…
– Моим друзьям он нравится, – пожал хозяин плечами. – Кофе, джин с тоником?
– Ни то, ни другое, – покачал я головой, ища, где бы сесть.
Все кресла были чем-то заняты. Джинсы, мятая рубашка, какие-то недопитые стаканы. Бордель, а не квартира помощника заместителя министра обороны.