Отходная молитва

Хиггинс Джек

— Могу я посоветовать вам кое-что?

— Вы играете на органе?

— Играл когда-то! Послушайте, верхний регистр изготовлен из дерева. Если бы не влажность, он звучал бы по-другому, но сейчас там все расстроилось. Вы слышите свист? На вашем месте, я опустил бы его...

— О, спасибо! Я попробую.

Она повернулась к клавиатуре, а Фэллон отошел в глубь церкви, в самый темный уголок.

Она исполнила «Прелюдию и Фугу»; Фэллон слушал, прикрыв глаза и скрестив руки на груди. Он отдал дань ее мастерству,

она, без сомнения, была талантлива и заслуживала внимания.

Через полчаса она окончила игру, собрала ноты и спустилась с хор. Внизу она задержалась, прислушиваясь, не ушел ли ее незнакомый советчик. Но он не двинулся, и она скрылась в ризнице.

А Фэллон остался сидеть неподвижно в тишине и мраке.

Глава третья

Миллер

Отец Да Коста допивал вторую чашку чая в каморке смотрителя кладбища, когда в дверь постучали и вошел молодой полицейский.

— Простите, что еще раз беспокою, отец мой, но мистер Миллер хотел бы сказать вам пару слов.

Отец Да Коста поднялся.

— Мистер Миллер?

— Старший инспектор Миллер, отец мой. Шеф полицейской бригады.

Проливной дождь все еще шел, когда они вышли на улицу. Двор был заполнен полицейскими машинами, и пока они шли по аллее, у них сложилось впечатление, что «бобби» находятся повсюду, шныряя туда-сюда между зарослей рододендронов.

Труп находился в том самом месте, где произошло убийство, но теперь его накрыли брезентом. Кто-то в темном плаще склонился над ним для предварительного освидетельствования. Он что-то тихонько говорил в портативный диктофон; рядом с ним был раскрыт медицинский саквояж.

Вокруг толпились полицейские в штатском и в форме, осматривая место преступления.

Молодого инспектора, который давал свидетельские показания, звали Фитцджеральд. Он держался в сторонке и о чем-то переговаривался с высоким худым человеком, похожим на университетского профессора, одетым в непромокаемый плащ с кушаком. Заметив Да Косту, он сразу же подошел к нему.

— А, вот и вы, отец мой. А это старший инспектор Миллер.

Миллер протянул ему руку. У него было худое лицо и спокойные карие глаза. Он казался очень усталым.

— Грязное дельце, отец мой, — сказал он.

— Бесспорно.

— Как видите, мы проводим все необходимые процедуры, а профессор Лоулор, которого вы видите, готовит предварительное заключение. Он проведет вскрытие сегодня после полудня. Но с другой стороны, нельзя отрицать, что ключ к разгадке — это вы. Я могу задать вам несколько вопросов?

— Естественно. Я к вашим услугам. Но смею вас уверить, что я уже рассказал инспектору Фитцджеральду все, что знаю. Думаю, он ничего не пропустил.

Фитцджеральд принял скромный вид, который соответствовал ситуации, и Миллер улыбнулся:

— Отец мой, вот уже скоро двадцать пять

лет, как я работаю в полиции, и если я что и усвоил, так это то, что в каждом деле есть некая мелочь, и именно эта мелочь и таит в себе разгадку.

Профессор Лоулор поднялся.

— Здесь все закончено, Ник, — объявил он. — Можете забирать его. Если я правильно понял со слов Фитцджеральда, вы сказали, что он опирался коленом о край могилы... Рядом с этим местом?

— Совершенно точно.

Лоулор повернулся к Миллеру.

— Все совпадает. Должно быть, он поднял глаза в тот решающий момент, и, естественно, его голова была повернута вправо. Входное отверстие находится на расстоянии около двух с половиной сантиметров над левым глазом.

— Больше ничего интересного? — спросил Миллер.

— Не особенно. В диаметре рана имеет полтора сантиметра. Крови мало. Никаких следов пороха. Ожогов нет. Выходное отверстие: пять сантиметров в диаметре. Взрывного типа, с разрушением черепной коробки, затронута правая затылочная доля головного мозга. Находится в пяти сантиметрах справа от внешней части затылочной выпуклости.

— Спасибо вам, доктор, — пошутил Миллер.

Профессор Лоулор обернулся к Да Косте и улыбнулся.

— Видите, отец мой, в медицине тоже есть своя терминология, так сказать, жаргон, как и в церкви. Все, что вы услышали, означает, что ему влепили пулю с близкого расстояния, но не в упор. И она должна быть где-то поблизости, или то, что от нее осталось, — подытожил он, собирая саквояж.

— Спасибо, что напомнили, — иронично заметил Миллер ему вслед.

Фитцджеральд пошел к памятнику, затем вернулся, качая головой.

— Мы снимаем гипсовые отпечатки следов, но похоже, это пустая трата времени. Он был в калошах поверх ботинок. И потом, мы прочесали всю округу, осмотрели каждую травинку, но нигде нет и малейшего намека на гильзу.

Миллер нахмурился и спросил у Да Косты:

— Вы точно уверены, что пистолет был с глушителем?

— Совершенно точно.

— Похоже, вы чересчур категоричны.

— Молодой человек, я служил в воздушном десанте в чине лейтенанта, — спокойно ответил священник. — Острова Эгейского моря, Югославия, и все в таком духе. Я был вынужден пользоваться пистолетом с глушителем и не раз.

Миллер и Фитцджеральд обменялись удивленными взглядами, и внезапно Да Косту осенило:

— Ну конечно! Невозможно использовать глушитель для револьвера. Нужно, чтобы это был автоматический пистолет, и это означает, что гильза была выброшена, — воскликнул он, подходя к могиле. — Ну-ка посмотрим: пистолет был у него в правой руке, следовательно гильза должна была бы быть с этой стороны.

— Именно. Но мы ничего не нашли, — сказал Миллер.

И тогда Да Коста вспомнил:

— Он нагнулся и поднял что-то, прежде чем скрыться.