Отход
Шрифт:
— В экранирующей коробке. Зато при обыске ничего лишнего бы не нашли. Тихий вообще продуманный.
— Давай глянем чердак.
Заскрипели ступени, и вскоре я мог лицезреть обоих преступников, одетых в похожие добротные овчинные полушубки, расстегнутые не иначе как для того, чтобы я видел висевшие на шее у каждого связки артефактов. Свисток оказался не низким и щуплым, а вполне себе упитанным и высоким, Бас же был плотным мужичком с цепким взглядом, сразу отметившим важное:
— Ан нет, две захоронки были. Обе вскрыты. Вишь, следы на полу? — Я тоже вытянул шею, чтобы глянуть. Следы были, едва заметные, но все же. И самое плохое, следы Валерона
Он подошел к месту, где находилась вскрытая мной первой захоронка.
— Пусто.
Бас смотрел на место, где было раньше что-то ценное, и задумчиво ковырял в носу. Наверное, стимулировал головной мозг таким образом — палец длинный, как раз достает до нужных точек. Настимулировал на умную мысль.
— Выходит, или он сам, или менталист какой ему голову выпотрошил. Сам он рассказать такого не мог даже под пытками, потому что под клятву попадает все, связанное с его работой.
— Пацан — разумник? — в панике заверещал Свисток. — Козлина этот офицеришка! Так нас подставить! На разумника мы не договаривались.
— Не ори. Нет там ничего, я специально денежку заплатил и выписку на него получил после исчезновения второго луча. Сродства к Огню, Воздуху, Механике и Артефакторике. И заклинание Искры первого уровня. Все. Никакого воздействия на разум.
— Мог получить там, где он прятался.
— Мог, но первые два случая этим не объясняются. Пойдем сортир глянем. Если там документов нет, точно Тихий сам сбежал. А вот почему, думать надо.
— И офицеришке предъявить. Не сказал всего — плата повышается. Ему заявим, что пацан уже троих угробил, так что пусть раскошеливается. И штраф за сокрытие важной информации. Чо с домом делать будем?
— Тихий слинял без предупреждения? Остался без дома. Оформим на кого из наших. Место-то хорошее, соседи неболтливые и нелюбопытные. Полиция сюда ни разу не наведывалась.
Бас прошел совсем рядом со мной, я даже слышал его дыхание. Свое я задержал, да и сам вжался в деревянную поверхность. Стоять приходилось согнутым в три погибели: потолок и так был низким, так еще и стены сходились к центру, сводя пространство по бокам на нет. Я боялся, что эта пара криминальных личностей может наткнуться на меня случайно, но этого не произошло, они спокойно спустились и направились к сортиру.
— Чуть не плюнул, но потом сообразил, что нужно проследить, где их логово, и узнать, сколько их, — тихо тявкнул Валерон. — Я займусь. Они не просто на нас злоумышляли, они злоумышляли на такую сумму, что вовек не расплатятся.
— Как и Антоша и дядюшка.
— Ничего, мы их еще утопим где-нибудь, — оптимистично сказал Валерон. — Давай спускайся. Нечего здесь задерживаться. Если что, я их отвлеку.
Я прошелся по полу чердака вихрем, самым слабым, чтобы следы лап пропали, а отпечатки ботинок нет, и рванул к забору. Перелезать его не пришлось — калитку даже на засов не закрыли, и она покачивалась на петлях при слабых порывах ветра.
Выскочив на улицу, я сразу тихо спросил:
— Валерон, ты здесь?
— Здесь, отход контролировал, но теперь пойду прослежу за этими типчиками.
— Только осторожно.
— Не учи ученого, — гордо сказал Валерон и удрал следить, потому
Назад путь получился дольше, потому что после пережитого стресса меня немного потряхивало, что не способствовало увеличению скорости. Информация о кузене и дядюшке была очень интересной, как и о том, по какой причине они не делают это сами. Божок говорил о вырождении родов, которые покушаются на свою кровь, но при этом он совершенно спокойно предлагал нанять кого-то — и это, по его мнению, уже не являлось преступлением против своей крови. И что будет, если в кого-то из Вороновых случайно плюнет Валерон? Посчитают ли это моим нападением, поскольку помощник-то он мой, или не посчитают, потому что существо он вполне самостоятельное? А плевок вполне может случиться, если Валерону надоест косить нападающих бандитов по одному и он решит выбить первоисточник.
По подслушанному разговору непохоже, чтобы Антоша потерял вкус к моему устранению. Или он считает: раз деньги уплачены, то услуга должна быть оказана в полном объеме? Вообще, все Вороновы, с которыми я успел познакомиться, производили отвратительное впечатление.
Возникал вопрос, а есть ли вообще адекватные княжеские рода. Пока я познакомился лично с представителями двух — и в них у всех такие толстые разноплановые тараканы, что хоть сейчас на выставку. О представителе третьего рода, Верховцеве, погибшем у Куликовых, отзывались очень плохо, и наверняка не на пустом месте.
Ограничение «не навреди близкому по крови» в моей ситуации очень и очень нехорошее, поскольку родственники со стороны отца только и делают, что вредят. И что делать мне? Нанимать другие лучи для устранения уже их? Идея мне категорически не нравилась. Тухлая она какая-то. Одно дело в честном бою прибить, а другое — чужими руками, которые заказал.
Обдумывал я это всю обратную дорогу, но так и не решил, что будет правильным. Рассказать вдовствующей княгине, как развлекаются наши общие родственники? Про Антошу она знает и ничуть не переживает по этому поводу. Разве что дядюшке прилетит, и то не факт. Он же теперь официально был князем, имел рычаги давления на семью.
Подходя к дому, я отключил незаметность, но направленного внимания не ощутил — рядом с домом меня никто не ждал. Зато ждали в доме. Наташа без меня ужинать не стала, дождалась моего появления, хотя кухарке уже пришлось к этому времени все разогревать.
Спрашивать о том, куда делся труп и куда я ходил, Наташа не стала, хотя было видно, что ей это было интересно. Но, видно, рассчитывала на обстоятельный рассказ, которого при формализованном ужине не получится. Честно говоря, я временами ощущал себя актером в школьной постановке со всеми этими аристократическими ритуалами. Даже сейчас неподалеку стояла горничная, готовая прийти на помощь, чтобы мы не надорвались, раскладывая себе блюда. Поэтому разговор велся на темы нейтральные.
— Я все семейные портреты убрала, — сообщила Наташа за ужином. — Остались только не имеющие отношения к роду прошлых владельцев полотна. Пейзажи, портреты, несколько батальных.
— Молодец, — признал я. — Сам про это думал, но забыл. Еще оценщика нужно пригласить, чтобы хотя бы примерно понять, сколько мы можем выручить за эти портреты на аукционе. И сколько стоят остальные… гм… предметы искусства.
Честно говоря, хотя этот дом выглядел намного приличнее воробьевского в Тверзани, при взгляде на некоторые картины мне начинало казаться, что это некачественная копия чего-то очень дорогого.