Отход
Шрифт:
Тот оказался завален хламом, но против моего заклинания хлам препятствием не являлся, все три тайника я очистил и собрался было спускаться, как вдруг услышал шум открывающейся двери.
Вот будет номер, если это дом не нашего трупа…
Глава 18
Первым сориентировался Валерон, буквально растворившийся в воздухе. Я тоже тормозить не стал: вернул незаметность, снятую в доме, и добавил мимикрию. Последняя при слабом свете и без движения очень хорошо маскировала. Спасибо погибшим под моими
— Я ж говорил, смылся он, — раздался под моими ногами тихий свистящий шепот, обладателя которого я сразу для себя окрестил Свистком.
— Говорил он… С чего бы Тихому смываться? — пробасил его собеседник.
Слышно их было плохо, приходилось напрягаться, чтобы разобрать слова, но подбираться ближе я не рискнул.
— А ты глянь в доме-то. Ничего ценного не осталось.
— Обнести могли, — с сомнением возразил Бас.
— И конюшню? — возразил Свисток. — Кто будет тырить овес и сено? Это незаметно не вывезешь.
В кои-то веки я порадовался возросшей вороватости Валерона.
— Скотина и сожрать могла к этому времени, а запаса не было.
— И упряжь? И скребки? Тож скотина сожрала? Лошадка Тихого из измененных, но чо попало не жрет. Эх, жаль, что по ней не отследишь. Много уже в Святославске таких лошадок-то. И повозку Тихий как раз недавно заменил, от Малыгиных взял, а у них одну от другой не отличишь. Не на заказ же делают.
Хорошее известие, а то я в начале рассуждения уже начал думать в сторону перекрашивания лошади. Еще в голову лезли мысли о надувании цыганами лошадей через соломинку, чтобы клячи выглядели упитаннее. Если хорошо надуть, внешний вид лошади однозначно изменится.
— Слушай, с чего бы Тихому драпать от пацана?
— А с чего бы уже третий луч проваливает на него задание? Нечисто там что-то. Офицеришка мутит, не сказал нам всего. Было бы это плевым делом, сам бы пацана приложил.
— Там какие-то заморочки с родственной кровью у благородных. Мол, если сам убьешь, род выродится. Дядька его тоже к нам обращался.
Кажется, сейчас речь идет про моего отца. Даже странно, с чего это дядюшка обеспокоился его устранением? И без того отца фактически из рода выставили. Неужели княгиня подумывала вернуть? И спросить не у кого: в этой семейке все врут, правды ни от кого не добиться.
— Да ты чо?
— Ага. Дело давнее, конечно, и обстряпали тогда все чики-пуки под открывшееся искажение.
Речь про моего отца, теперь уже никаких сомнений. Горечи по этому поводу я не испытал — отца не помнил даже прежний Петя, что уж говорить про меня. Я даже фотографию не взял из Верх-Ирети.
Убийцы болтали и чем-то гремели в комнате. Там и вещей-то столько не осталось после первого визита Валерона, чтобы производить столько шума.
— О, видал? Недавно вскрывалось. Захоронка тут у Тихого была, зуб даю.
— Да у тебя зубов уже не осталось, чтобы их в залог брать, — хохотнул Бас. — Ну-ка, давай вскроем.
Они замолчали, отдирая доски. Не знаю, кто там работал:
— Пусто, — резюмировал Свисток. — Чистили недавно.
— Фигня какая-то, — недовольно бросил Бас. — Не мог Тихий слинять, испугавшись хилого пацана.
— Он маг.
— Да какой он маг? Летом он магом не был, так? Как только стал, заказчик сразу сообщил.
— И чо? Мага отправили — и с концами. Значит, заказчик что-то не рассказал. Скрыл что-то. Предъявить ему надо.
— Что предъявить?
— Не знаю. Это ты у нас умный. Нечисто что-то с этим пацаном. Троих потеряли. Причем ни один не всплыл ни в каком виде.
Положим, у двоих есть все шансы всплыть в прямом смысле этого слова. А вот где первый, я бы не ответил даже под пытками, потому что даже примерно не представлял, где убийца вылетел из дирижабля. Мог только сказать, что уже было темно, и все.
— Так может, кто из наших убил и обнес? — не сдавался Бас.
— Всех троих?
— Да неизвестно еще, убили ли кого или они просто смотались. Решили завязать. О, я вспомнил. У Тихого в погребе захоронка была под бочкой.
Они бодро затопали к погребу, потом по лестнице вниз, где Свисток насмешливо спросил:
— И где твоя бочка?
Я подавил желание рвануть вниз и из дома. Совсем неслышно мне это не сделать — и лестница поскрипывала, и сам я шум производил. А если услышат, то незаметность уже не сработает, и я сразу же становлюсь прекрасной мишенью. Лучше было переждать и потом спокойно уйти. Одно радовало: пришел я по адресу, и мы с Валероном не обнесли случайного непричастного человека. Да и разговоры велись интересные, стоило послушать.
— Вот здесь стояла. Видишь яму в земле? Вот аккурат над ней бочка стояла, с огурцами. Полнешенькая.
— И тот, кто обнес Тихого, заодно забрал и бочку с огурцами? — хмыкнул Свисток.
— Согласен. Ерунда какая-то выходит…
— Вот я и думаю, кто так напугал Тихого, что он решил удрать и даже дом бросил, забрав отсюда все, что можно было вывезти на двуколке.
— Не влезло бы. У Тихона полный погреб был, одних настоек было три полки, а счас вообще пусто. Ни полок, ни настоек, — с искренней печалью в голосе сказал Бас. Причем печаль была не по поводу пропавшего приятеля, а по поводу исчезновения полок. — И из дома много пропало. Тут телега нужна. В двуколку все не влезло бы. У него там только нужное для дела хранилось. Неужто действительно смылся?
— Так я тебе о чем толкую, — оживился Свисток. — Гнилое это дело с пацаном. Не было бы гнилым, офицеришка бы сам его прибил и не придумывал отмазки.
Я уже было решил, что гроза миновала, но внезапно Бас сказал:
— Нужно остальные захоронки глянуть. На чердаке одну помню. — Я про себя выругался и постарался переместиться подальше от обеих мест захоронок. А попробуй это сделать в столь мелком помещении. — Еще в сортире глянуть нужно. Он там фальшивые бумаги хранил.
— Они ж провоняются?