Отход

Видум Инди

— Почту за честь, Мария Алексеевна.

Она прищурилась, пристально меня изучая, потом заявила:

— От отца в тебе тоже что-то есть, хотя больше похож на мать.

— От родителей я взял лучшее, — пресек я любые нападки на маменьку.

Она рассмеялась.

— Все же, Петя, ты не ответил, кому принадлежит жилье, в котором вы остановились.

— Нам, Мария Алексеевна.

— Отчим подарил?

— Нет, Юрий Владимирович, конечно, щедр, но не настолько, чтобы дарить чужим детям особняки в Святославске.

Я выиграл в карты, пока летел сюда на дирижабле.

— Ты еще и картежник, — без особого порицания в голосе сказала княгиня. — Не слишком ли рано начинаешь, друг мой?

Она укоризненно покачала головой, но мне все равно показалось, что к моему карточному выигрышу она отнеслась с одобрением. Досье отчима не врало: к игре и проигрышам она относилась снисходительно, часто покрывала карточные долги внука, если они были не слишком большими. Как ни странно, она считала игру в карты признаком принадлежности к благородному сословию, хотя все остальные сословия тоже не отказывались от партейки-другой, а среди купечества могли проигрываться суммы и покрупней. Потому что титул не всегда шел рука об руку с деньгами, как это показывал пример Куликовых.

Наташа же молчала — мы решили, что самой хорошей тактикой с ее стороны будут только ответы на вопросы, потому что снисходительность княгини на супруг и супругов родственников не распространялась. Согласно досье, внук чаще всего приходил в гости к бабушке один не потому, что требовалось покрыть очередной карточный долг, а потому, что, хотя его супруга и была из правильной семьи, любви бабушки она не удостоилась.

— Это был первый и последний раз! — заявил я.

— Все вы так говорите. — Она погрозила мне пальцем. — От пагубных привычек надо избавляться сразу. Где хоть выигранный домишко?

— Камергерский переулок, 18, — отрапортовал я.

— Ты обыграл племянника Анны Сергеевны? — ахнула она.

— Нет, я обыграл того, кто обыграл племянника Анны Сергеевны. Можно сказать, получил дом из третьих рук.

— Неплохое приобретение, — признала она. — Что-то твоя Наташенька молчит, слова не скажет.

— Она очень скромная, Мария Алексеевна.

— Скромные девочки не убегают от родных, чтобы выйти замуж.

— Она же не за кого попало собиралась выходить, а за меня. За другого я бы тоже не одобрил.

— Шутник, — покачала головой княгиня. — Одно точно: с тобой не скучно. А просила я тебя приехать вот по какой причине.

Она сделала паузу, а я принял вид внимательного слушателя. Почти не притворялся, так как был уверен: сейчас, после необходимого вступления, как раз и услышу причину моего приглашения. И это отнюдь не предсмертное желание Константина Александровича передать мне набор кристаллов, который его навык определил как подходящие исключительно для меня. Речь пойдет о том, что нужно самой княгине.

— Я узнала из газет, что тебе хватило мозгов жениться на правильной

девочке. Наташеньку я вижу впервые, но ее маму хорошо знала, мы с ней до сих пор переписываемся.

Похоже, сейчас княгиня привирала, иначе эта информация всплыла бы раньше, а князь Куликов о Вороновых отзывался бы с куда большей симпатией. Из его слов, напротив, следовало, что семьи как минимум не дружили.

— Я вычеркнула из своей жизни твою мать, — пафосно продолжила княгиня, — но не тебя. Мы с Костей всегда с нетерпением ждали каждого письма о твоих успехах и с твоей новой фотографией.

— Настолько с нетерпением, что последнюю вручили убийце вместе с гонораром за мое устранение?

— О чем ты? — удивилась она.

— Первый раз, когда меня пытались убить, при убийце была моя фотография, во второй — фотография завещанного мне осколка реликвии.

Я говорил, внимательно за ней наблюдая. Но кроме удивления никаких других эмоций на ее лице не появилось. Возможно, она хорошо умела владеть собой, а возможно, и действительно убийц не нанимала.

— Впервые слышу о покушениях на тебя.

— Максим Константинович в курсе. Наверное, он решил вас не расстраивать тем, что в семье завелся убийца.

— Ерунда. Я тебе сейчас докажу, что все твои фотографии у нас в целости и сохранности.

Она встала тяжеловато, но из гостиной буквально вылетела, по дороге у кого-то потребовав, чтобы нам принесли чай.

Чай принесли, а она все не возвращалась. Мы уже начали подумывать, не пора ли уйти по-английски — все равно никто ухода не заметит, как в гостиную вернулась княгиня, потребовала заварить остывший чай заново и, как только прислуга покинула гостиную, сказала:

— Произошла трагическая случайность. После смерти Кости все его личные бумаги сожгли. К сожалению, среди них, похоже, оказались и твои фотографии. Какая жалость, ты был таким очаровательным малышом, а вырос в столь замечательного юношу. Тебя не затруднит подарить мне новую фотографию? А лучше — семейную, чтобы я любовалась на вас с Наташей.

Не нужно было обладать навыком интуиции, чтобы понять, что княгиня врет. Разве что я не мог с ходу сообразить: обнаружила ли она исчезновение последней фотографии и решила сказать, что сожгли все, или дело в другом.

— У нас пока нет ни одной общей.

— Неужели? Как это вы упустили возможность сделать свадебную фотографию? Это же память на всю жизнь… Впрочем, подозреваю, что Василий Петрович не согласился бы отдать дочь за столь мало обеспеченного молодого человека, каким является Петя, так что до фотоателье вы не дошли. Правду пишут, что вы встретились на месте возрождения реликвии?

Говорила она спокойно, доброжелательно даже, только правая рука внезапно сжалась в кулак. Вот и причина, почему нас обоих в гости пригласили: из первых рук хотят узнать, что же там произошло.