Отголоски прошлого

Самойлова Алёна

Каждый раз студенты предлагают мне обратиться к мадам Помфри. Неужели настолько видно, как мне плохо?

– Профессор Йорк, на вас лица нет.

– Профессор Йорк, Вы сегодня бледная.

– Профессор Йорк, давайте мы Вас отведём в больничное крыло?

– Профессор Йорк, отдохните, мы сами будем изучать материал.

Я отмахивалась и продолжала дальше вести уроки, при этом понимая, что ещё чуть-чуть, и я съеду с катушек.

Пока пятикурскники Гриффиндора и Когтеврана писали конспекты, я бесцельно листала один из учебников Златопуста Локонса. Это была книга “Каникулы

с каргой”. На обложке красовался сам Златопуст, ещё не лишившийся здравого рассудка, и белоснежно улыбался окружению ведьм. Я бы, конечно, хотела узнать, как этот хвастунишка себя поживает, однако это не имело бы смысла. Этот белокурый меня не вспомнит. И то к счастью.

1992 год.

– Серьёзно? Вот этот самовлюблённый павлин будет преподавать защиту от тёмных искусств? – начала возникать я, указывая пальцем на Златопуста. Джордж пожал плечами, доедая свой ростбиф. Златопуст сидел за преподавательским столом рядом с профессором Снейпом. Два учителя вызывали каламбурный диссонанс: один весь мрачный, весь в чёрном, в то время как другой словно сиял и пестрил красками своих одежд.

– Держу пари, он такой же сквиб, как Филч, – усмехнулся Фред.

– Он закончил факультет Когтевран, – заступившись, влезла в наш тандем Гермиона, – Все студенты Когтеврана обладают блестящим умом.

– Это явно не про Локонса, – возразил Фред, – Кстати, где Гарри и Рон?

Хороший вопрос. Жаль, что они пропустили распределение первокурсников, заодно и упускают пиршество.

– Почему ты ничего не ешь? – заметил Фред. Джордж вторил за ним:

– Ты и в купе ничего не ела.

– Ты стала ещё худее.

– Ты заболела?

– Аппетита нет совсем, – ответила я и отодвинула тарелку с пудингом. Причём пудинг подавал мне Фред. Увидев, как я отказалась от еды, он отрезал:

– Мы потом поговорим.

Потом так потом.

Напротив нас, рядом с Гермионой, сидел Ли Джордан и его пассия Анджелина Джонсон. Если Ли ещё как-то старался поддерживать диалог с Джорджем, то вторая лишь оценивающе глядела на меня.

– У тебя какие-то проблемы? – отреагировала я. Анджелина сделала вид, что не услышала меня и демонстративно ни с того ни с сего заговорила с близнецами так, словно она их подружка-подружка. Обиднее всего, что Фред и Джордж стали заинтересованы в общении. Я почувствовала себя лишней и максимально погрузилась в себя. Тема для разговора, которую завела эта Джонсон, меня абсолютно не касалась, и это даже не квиддич. Вникать не хотелось. Сейчас самое время достать свой кассетный плеер, однако он лежал в чемодане.

Пир закончился, и я первым же делом метнулась к выходу. Мне хотелось исчезнуть, не попадаться на глаза близнецам. В особенности Фреду, сама не понимая, почему. Правда, раствориться в толпе не получилось – близнецы поймали меня за капюшон мантии прямо у дверей Большого зала.

– Куда бежишь так?

– Задавят ведь.

– И превратишься в блин.

– Скорее, в обиженный оладушек.

– Оладушек с мёдом.

– Обиженный оладушек с мёдом.

Я закатила

глаза. Господи, ну и познакомилась я с ними в прошлом году на свою голову.

Одним из первых уроков в начале учебного года как раз была защита от тёмных искусств. Войдя в класс, я попросту обомлела. Весь кабинет был обставлен колдографическими портретами самого Локонса: Локонс на метле, Локонс с чашкой чая, Локонс в пижаме, и даже Локонс, который рисует Локонса, который рисует Локонса. Весьма преизбыточно. Мои однокурсницы, включая Гермиону, которая всегда была с холодной головой, попали под томное очарование. На удивление, на меня эти белокурые завитушки и чересчур блестящие зубы не подействовали.

Мы сели за парты и достали свои учебники. Златопуст вышел из кафедры в класс и взялся вести урок. Ну в смысле вести… Скорее рекламировать себя. Он раздал всем тест на знание его книг и личности.

– А если я против озабоченной самовлюблённости, можно не проходить? – язвительно спросила я, дёргая себя за галстук гриффиндорской расцветки. Мальчишки в классе засмеялись. Рядом со мной сидящая за партой Гермиона тыкнула в меня локтем. Однако Локонс не обратил внимания на мой вопрос. К тому же с соседнего ряда меня начали дёргать за рукав мантии:

– Что, Йорк, твои нищие рыжие дружки научили тебя дерзить?

Это был Драко.

– Тебе напомнить, как ты чуть не лишился носа? Я бы на твоём месте помалкивала, белобрысый.

– Ты думаешь, мой отец не узнает об этом?

– В твоих интересах завалить хлебогрызку, Малфой.

Да, за год Малфой мудрости не набрался. А вот надменности хоть отбавляй.

Сдав кое-как тест, Локонс, глядя на мои ответы, начал было укоризненно качать головой и говорить, что я не читала его книг и не знаю, что его любимый цвет – сиреневый.

“Дорогой мой белокурый друг, я летом убила своего отца за насилие надо мной, о чём ты говоришь?”, – закатив глаза, подумала я. Каждый раз, когда я вспоминаю этот отрывок из своих летних каникул, я испытываю далеко не вину или жалость. Меня угнетало то, что я не говорила об этом моменте Фреду или Джорджу. Я даже маме не могла признаться, что это я сделала с помощью своего крика.

– Да, мистер Финниган, это только что пойманные корнуэльские пикси! – трещал Локонс, сняв с клетки покрывало. Пока он презентовал классу этих странных синих большеглазых существ, я всё погружалась в момент смерти отца. Удар за ударом. Удар за ударом. Я всё не могла понять, откуда у меня возник такой… дар? Проклятие? Как это назвать? И всё же кто такой этот Крауч?

Настало время обеда в Большом зале. Я встретила близнецов за столом нашего факультета и начала рассказывать об уроке Локонса.

– Он и на вас “только что пойманных” пиксей натравил? – Фред чуть не подавился.

– Небось и сам убежал, – продолжил Джордж.

– А кабинет как тебе? Как в музее имени Локонса.

Я нервно задёргала головой, словно у меня начался тик:

– Это не урок, а скорее цирк, – я спохватилась за луковый суп. Аппетит решил ко мне вернуться.