Отель «Ирис»
Шрифт:
Я думаю, что причина моего стеснения заключалась в том, что мне никогда не приходилось ходить с кем-то рядом. Мой отец умер слишком рано, а мать всегда шла впереди меня. У меня не было даже подруг, с которыми я могла бы, болтая, гулять по городу. Поэтому меня так пугало ощущение тепла этого незнакомого тела, оказавшегося совсем рядом со мной.
– А я думал, что ты не придешь.
Добравшись до оконечности мыса, мы наконец присели на скамейку.
– Почему?
– Потому что для семнадцатилетней девушки невеликое удовольствие –
– Но если бы я осталась дома, меня завалили бы работой. Да и чем плохо прогуляться с человеком, который становится счастливым от того, что ему на прощание помахали рукой?
Честно говоря, мне не хотелось вспоминать окаменевший силуэт переводчика перед цветочными часами. Если бы я не ответила на его письмо, то, несомненно, сидела бы сейчас в приемной отеля уже более двух часов и при этом думала бы о нем. Мне не хотелось отождествлять силуэт ждущего меня человека с тем, кто в ту ночь на лестничной площадке предстал пред удивленными взглядами постояльцев нашего отеля.
– А какая из себя эта Мария из русского романа? – спросила я.
– Это достойная, умная и красивая женщина. Она скачет на лошади и плетет кружева. В одном месте говорится, что она прекрасна, как лепесток распустившегося бутона розы…
– Значит, сходство заключается только в именах.
– И еще Мария влюбляется. В своего учителя верховой езды. Это самая страстная и чудесная любовь, которая только бывает на свете.
– Это мне немного что-то напоминает.
– Когда я впервые увидел тебя в отеле «Ирис», то сразу подумал о ней. Ты сильно напоминаешь мне тот образ, который я создал в своем переводе. Поэтому меня так сильно и удивило, когда я узнал, что тебя зовут Мари. Ведь на свете так много других имен…
– Это имя дал мне отец.
– Очень красивое имя, тебе оно подходит.
Переводчик скрестил ноги и, прищурившись, посмотрел на море. Как я была бы счастлива, сделай мне отец подобный комплимент.
На мыс приходило мало туристов, и поэтому все скамейки, за исключением той, на которой сидели мы, были пустыми. Склоны здесь были покрыты полевыми цветами, стебли которых покачивались при малейшем дуновении ветерка. Огороженная перилами пешеходная дорожка вела на вершину холма, откуда можно было любоваться морем.
Море находилось по левую руку от дорожки, по которой мы шли. Дамбы всегда были скрыты под водой. Вдали виднелись очертания острова.
– Я никогда не читала русских романов.
– Когда я закончу перевод, ты будешь первой, кому я его покажу.
– Наверняка для меня он окажется слишком сложным.
– Ничего подобного. Я думаю, ты все прекрасно поймешь.
– Если я пойду в библиотеку, то смогу найти там книги, которые вы перевели?
– К сожалению, нет… Должен признаться, что я не профессиональный переводчик вроде тех, которым издательства предлагают книги для перевода.
Я не видела большой разницы между профессиональным
– Чаще всего мне дают переводить туристические справочники, коммерческие проспекты и разные объявления в журналах, а кроме того – медицинские рецепты, инструкции по пользованию электроприборами, деловые письма, рецепты русской кухни и, наконец, разную ерунду, не имеющую ничего общего с миром искусства. Никто не просил меня переводить этот роман, я решил сделать это ради своего удовольствия.
– Мне кажется, что это удивительная работа – придавать смысл словам, которые иначе бы никто не понял.
– Никто еще мне такого никогда не говорил.
Чувство неловкости постепенно улетучивалось. Задавая вопросы, я могла время от времени бросать на собеседника взгляд и смотреть на него в профиль. Он перестал теребить свой галстук.
Но его неуверенность не исчезала. Можно было объяснить все вежливостью и скромностью, но, похоже, ее корни уходили намного глубже. Вначале я считала, что это как-то связано с тем, что случилось в отеле, но ведь с той поры прошло уже много времени. У меня возникло такое чувство, что мой спутник просто боится того, что от малейшего его слова или взгляда находящаяся перед ним девушка рассыплется на тысячу кусков.
Мне было любопытно: чего можно бояться в его возрасте? Переводчик смахнул травинку, лежавшую на скамейке, и осторожно переставил свои скрещенные ноги, чтобы не потревожить присевшую рядом бабочку-капустницу. Руки у него были в пятнах. Узел плотно затянутого галстука наполовину скрывался в складках шеи. Лицо самое обыкновенное, но вот уши впечатляли. Они были похожи на остров, и это была моя любимая часть его тела, которую я обожала рассматривать.
– У вас совсем никого нет? – спросила я.
– Совсем, – ответил он.
Да уж, переводчик не производил впечатления человека, у которого имеется семейный очаг. Трудно было даже представить, что он вырос в семейной атмосфере, что у него когда-то были родители. Еще труднее мне было вообразить себе его дом на острове. У меня создавалось впечатление, что он внезапно появился на площадке отеля, выскочив из какого-то отдаленного места, неподвластный течению времени.
– Я однажды женился, когда мне было тридцать пять, но через три года смерть нас разлучила. С той поры я и поселился на острове.
Солнце поднималось все выше, и жара усиливалась. Мимо нас прошла парочка. Звук их шагов по гравию сначала приблизился, потом удалился. Интересно, кем они нас посчитали? Дедушкой и внучкой? Учителем и ученицей? А и правда: кто мы друг другу? Что нас связывает с этим человеком?
С моря дул непрекращающийся бриз, такой сильный, что мне приходилось постоянно придерживать край юбки. Тут и там вздымались, а потом исчезали гребни волн.
– Если вам жарко, можете снять галстук, – предложила я.