Отель «Ирис»
Шрифт:
Иностранные гости бывают у нас крайне редко, и, вопреки своему обыкновению, мать была чрезвычайно любезна.
– Я не говорю на иностранных языках, но моя дочь немного понимает, и вы можете спросить у нее, если вам что-то понадобится.
Не знаю, поняла ли женщина то, что сказала моя мать, но она приподняла свою шляпу и с доброжелательной улыбкой провела рукой по каштановым волосам. Гостья была изящной, с длинными руками и ногами и в совсем простом платье.
И в этот момент, как легкий скрип, между нами возникло чувство ощутимой неловкости. Не слишком болезненной, но ощутимой. Гостья оказалась
– Я очень довольна, что мне пришла в голову мысль поселиться в отеле, носящем мое имя. Не могли бы вы дать точное описание всего здания и показать мою комнату? Надеюсь, что не причиню вам никаких проблем. Я могу все делать сама, – сказала женщина. У нее было прекрасное произношение.
– Разумеется, – ответила я.
Когда мать похлопала меня по руке, я дала ей понять, что это важно. Облокотившись на стойку, мать смотрела на гостью снизу. Она нахмурила брови и приложила палец к виску, теперь на ее лице не осталось даже следа дружелюбной улыбки, которой она совсем недавно одарила новую клиентку. Затем мама протянула ей ключ не от лучшей комнаты, которую мы для нее приготовили, а от самой маленькой, без вида на море, без вентиляции и теплой воды.
Я подняла чемодан Ирис, за что она меня вежливо поблагодарила. Я хотела сказать гостье, чтобы она без колебаний при возникновении каких-то проблем обращалась ко мне, хотя мои познания в английском и были довольно скромные. Женщина стояла, держа шляпу в руке, и я просто взяла ее за руку, чтобы проводить к крючку на стене. Единственным украшением этой мрачной комнаты стала покачивающаяся ленточка на ее шляпке.
Я не спешила выйти из комнаты и некоторое время стояла перед шляпкой. Зрачки Ирис, цвета голубого неба, были такими же красивыми, как и лишенные глаз ее вещи.
– Почему ей не дали триста первую комнату? У нас ведь сколько угодно свободных комнат! – шумела я на мать.
– Какая ты глупая! Она же все равно незрячая! Какая ей разница, будет это комната с видом на море или нет, – отвечала мать мне вполголоса, словно хотела дать понять, что нужно соблюдать приличия, поскольку гостья хоть и не видит, но слышит.
Мисс Ирис обошла весь отель. Она пересчитала все ступени на лестницах, измерила длину коридоров числом шагов, убедилась, где находится вход в столовую. Ничто не ускользало от ее пальцев. Электрические кнопки, пыльные подоконники, дверные петли и подхваты портьер, царапины на перилах, отклеившиеся обои… Она поочередно поднимала давно забытые вещи, согревала их теплом ладони, поглаживала. Казалось, что она явилась сюда вместо богини радуги, чтобы предложить свою нежность этому месту.
Она была единственной, кто действительно полюбил отель «Ирис».
В тот день я была признательна матери за то, что она уложила мне волосы.
Переводчик предложил мне позавтракать с ним. Он заказал столик в самом шикарном ресторане города, где я раньше никогда не бывала.
Благодаря матери мне не пришлось заботиться о прическе. Честно говоря, мне хотелось, чтобы она вплела туда ленту, но я побоялась ее об этом попросить: вдруг мама начнет любопытствовать, зачем это я так выряжаюсь, если просто собираюсь навестить пожилую даму.
Я решила надеть желтое платье с маленькими цветочками. Оно выглядело несколько старомодным,
Туфли у меня были из настоящей кожи. Их забыл кто-то из постояльцев. Адрес в регистрационной книге оказался вымышленным, и мама велела мне их «хранить». Если не считать того, что туфли немного жали мне спереди, во всем остальном они были просто безупречными.
Я осторожно открыла мамину коробку с косметикой. Там было несколько початых тюбиков губной помады. Все они казались мне слишком яркими, но я решила, что достаточно лишь слегка подкрасить губы, и взяла одну помаду на пробу. Стершийся кончик в точности соответствовал форме маминых губ. В свою очередь, я обвела свой рот снизу. От помады исходил запретный аромат, от которого сильно забилось сердце. Мне стало любопытно: испытывает ли нечто похожее наша служанка, когда крадет чужие вещи?
Я тщательно подкрасила губы. В мгновение ока они превратились в островок вульгарности на моем лице. Я попыталась торопливо стереть помаду бумажной салфеткой, но она размазалась, отчего стала выглядеть еще хуже.
Я была настороже, опасаясь, что мать может появиться в любой момент. А час моего свидания уже приближался. Я так сосредоточенно занималась накрашиванием губ, словно хотела доказать переводчику, с какой виртуозностью я могу пользоваться помадой.
Я боялась его разочаровать. Видя, с какой робостью этот человек приближается ко мне, я боялась даже представить, насколько он опечалится, если я окажусь не на должной высоте.
Наконец я накрасила губы. Натянула чулки, надела шляпку, в последний раз убедилась, что молния на платье хорошо застегнута. Кажется, кто-то другой, а не я намеревался прийти в тот же день и в тот же час в назначенное место. Я была в восторге от своей маленькой хитрости.
И крикнув: «Пока!» матери, которая вместе с уборщицей мыла комнаты на третьем этаже, я стремительно пересекла двор и помчалась от служебного входа к цветочным часам.
– Значит, ты получила мое письмо? – спросил переводчик.
– Естественно, – ответила я.
– Это – единственное, что меня беспокоило. Я так боялся, что оно может где-нибудь затеряться.
Он слегка приподнял край моей шляпки, словно хотел открыть мое лицо. Ослепленная солнцем, которое уже было в зените, я зажмурилась. За нашей спиной парнишка, как всегда, молча играл на аккордеоне.
– Ты голодна? – спросил он.
Я утвердительно кивнула, хотя на самом деле это было не совсем так. Все мои нервы сосредоточились в глазах, на коже и в ушах, чтобы лучше наблюдать за тем, кого я так давно не видела, так что желудок вообще ничего не чувствовал.
Мы прошли берегом моря к ресторану. На пляже виднелось несколько раскрытых зонтиков. Сегодня развалины крепости были обнажены, и люди узкой цепочкой направлялись туда, перескакивая с одного валуна на другой. Улица была заполонена людьми – с песчинками, прилипшими к спине, в рубашках с короткими рукавами и влажных плавках или купальниках. Некоторые же несли надувные круги. Мы старались держаться ближе друг к другу, чтобы не потеряться.