Отец Паисий мне сказал...
Шрифт:
Людям, видишь ли, не понравилось, как распорядилась премудрость Божия, и они стали вносить «исправления». Пусть не будет червей в яблоках, решили люди, — и давай их опрыскивать. Да, но ведь это яд. И сегодня мы едим красивые на вид яблоки, которые содержат в себе ядовитые вещества. Оттого и раковые заболевания. А червяка вычисти ножиком — и все в порядке… Не будем говорить о том, что химикатами уничтожаются полезные насекомые, птицы, другая живность. Сейчас это поняли и поворачивают вспять… Ну хоть так.
А что делают с коровами! Дают им гормоны, чтобы они производили больше молока. Получили много молока, оно
Делают и эти консервные банки — спутники. Они летают вокруг Земли, а человек надувается, важничает. Но разве его цель в этом?
Наша задача — достичь святости! Стать земными ангелами, обрести «духовные крылья», и с их помощью не просто с места на место перемещаться, а отправиться на подлинное небо — в Рай…
Старец засмеялся и добавил:
— И топлива-то для этого много не нужно. Довольствуясь кусочком сухаря, человек возносится в Рай… А ракете, чтобы долететь до Луны, требуются тонны горючего.
Когда озоновая дыра находилась над Грецией и об этом шло много разговоров, я получил небольшой солнечный ожог. Посетил Старца.
— Что с тобой случилось, почему у тебя лицо так покраснело?
— Озоновая дыра, Геронда… Очередное «достижение цивилизации» — повредили и атмосферу.
Он согласно кивнул головой и сказал:
— В городах невозможно дышать от выхлопных газов, вода отравлена, продукты напичканы химией и консервантами, везде давка… И все это устроили для того, чтобы сделать жизнь человека лучше! Люди живут в состоянии стресса. Цивилизация, удобства — одни разговоры.
Старец покачал головой и добавил:
— Нужно постараться предельно упростить свою жизнь. Множество «удобств» только отягощают её. Ограничимся минимумом вещей… В противном случае вся жизнь пройдет в заботах о стенах и вещах.
Если человек возлюбит Бога, то будет любить и ближнего, а потом сердце переполняется любовью, и человека охватывает любовь к животным, ко всему творению.
— Вот смотри, у животных есть интуиция, они чувствуют, кто приближается к ним с любовью, а кто хочет их убить. Человек это утратил. Если подходишь к зверям с любовью, они тебя не трогают.
— Даже дикие животные?
— Да, да.
— И если даже они голодные?
— Даже когда голодные, не трогают. (Старец свидетельствовал об этом, исходя из своего личного опыта.)
Собака — иное дело. Она многое переняла от человека. У неё появилась подозрительность — качество полицейского. Врач ли идет проведать ее хозяина или священник, чтобы причастить его ночью, она думает: на дворе ночь, а тут чужой, что ему нужно? И давай лаять.
Или вот змея. Казалось бы, холодное создание, чего от нее ожидать? Всю зиму лежит, свернувшись калачиком, под камнем, чуть выглянет солнце, вылезает и она на поверхность, чтобы немножко согреться, а ей тут же готовы размозжить голову. Тебе бы
Собираются волки зимой в каком-нибудь овраге, голодные! Воют, задирают головы кверху. Воют! Хотят есть, бедолаги. Потом, смотришь, разбегаются в разные стороны. Один бежит туда, другой сюда. Бог дает им знать, где можно найти какую-то падаль или раненое животное. Бог заботится о волках. «Вся к Тебе чают, дати пищу им во благо время» [74] .
— Геронда, есть христиане, у которых в собственности четыре или пять домов, а другим негде жить. Разве это допустимо? Может ли человек быть богачом и оставаться христианином, когда вокруг него такая бедность? Не согрешает ли он? Каким количеством материальных благ мы можем владеть?
74
Пс. 103, 27.
— Я знаю в Афинах одного поденщика, очень бедного. У него восемь детей. И на всю семью — единственная комната в каком-то сарае… «Как вы все тут помещаетесь?» — спрашиваю его. «Когда занимаем вертикальное положение, отче, то помещаемся, проблема возникает, когда надо ложиться… Всем места не хватает, поэтому спим по очереди — сначала одни, потом другие».
Бедняга крутился как белка в колесе, искал любую поденную работу, печку там сломанную починить, еще что-нибудь… Пытался как-то прокормить семью. И находясь в таком положении, знаешь, о чем беспокоился? Со слезами на глазах говорил мне: «Я переживаю, что не творю милостыню. Моя жена, которая подрабатывает стиркой белья, находит такую возможность — помогает какой-нибудь старушке или другим неимущим, стирает им бесплатно. Она творит милостыню, а я нет…»
Видишь, он переживал, что ему не из чего давать милостыню, тогда как другие, имеющие средства, даже не задумываются об этом.
Был у меня и один знакомый богач. Владелец завода со множеством рабочих. Он хотел им помочь. Значительно повысил зарплату, но против него восстали другие предприниматели. Тогда он приехал сюда с вопросом, что ему делать?
«Послушай, — говорю, — плати им столько же, сколько платят своим рабочим другие. Но при этом поступай так: видишь, что человек заболел, — возьми на себя расходы на врачей, лекарства, больницу. Кто-то из рабочих выдает дочь замуж и нуждается — обеспечь невесте приданое, купи стиральную машину, плиту и прочее… Наблюдай, у кого какая есть нужда, и помогай людям…» (Старец радостно засмеялся.)
— И он им помогал, Геронда? — спросил я.
— Да, да, помогал.
— А своим детям что оставил?
— Детям он дал образование: пусть учатся, сколько хотят, говорил он. И за границу их послал, чтобы там продолжили учебу. Потом дал каждому квартиру, дом. И всё. Остальное раздал рабочим. Хорошо сделал, правда?
— Да, отче, очень хорошо, — согласился я, подивившись добродетели этого человека.
— Видишь, христианская любовь побеждает закон. Речь не о том, чтобы нам нарушать законы, но там, где любовь, законы теряют значение.