Отдана за долги
Шрифт:
— Ты в таком виде хочешь родителям показаться? — спрашивает, обдавая холодом своих черных глаз.
Отпускает меня и мы опять едем.
— А кто такой Виктор? — осмеливаюсь спросить я. Едва слышно и почти заикаясь. Мой страх до сих пор не прошел.
— Доктор, — отвечает он, глядя на дорогу. — Осмотрит тебя.
Оставшуюся дорогу до его дома мы едем молча. Мы больше не встречаемся взглядами.
Я периодически трогаю разбитую губу пальцами. Кровь уже запеклась, но ощущаю, что губа раздулась.
Подъезжаем к высокому забору. Ворота
На входе нас встречает, по-видимому, охранник. Он приветствует Дамира. Машина медленно въезжает во двор и останавливается возле самого входа. Дамир глушит мотор, вынимает ключ и выходит.
Я помню, что не в его привычках помогать женщине сесть или выйти из автомобиля, поэтому, не дожидаясь его помощи, выхожу сама.
Смотрю на дом. Мой папа — успешный бизнесмен и мы никогда ни в чем не нуждались. Но здесь я вижу совершенно другой уровень. Чем таким надо заниматься, чтобы построить себе такой особняк?
— Пошли, — отрывает меня от мыслей Дамир и я слышу грубость в его голосе. Как будто я навязываюсь ему.
Но послушно иду. Он открывает дверь и заходит в дом. Оставляет дверь открытой, позволяя и мне войти.
Как только переступаю порог, слышу:
— Там слева гостевой душ. Там все найдешь. Умойся. Не пугай людей.
Он говорит это небрежно, даже не обернувшись ко мне. Так, как будто я грязная попрошайка с улицы.
Но выбора у меня нет. Я уже приехала к нему. Иду в душ. Смотрю на себя в зеркало и ужасаюсь. Все лицо в красных разводах. Губа опухла с одного края и на ней спекшаяся кровь. На голове спутанные волосы.
Выгляжу я ужасно. Но особо по этому поводу не расстраиваюсь, так как никого очаровывать тут не планирую.
Мочу полотенце и просто протираю лицо, смывая заодно остатки легкого макияжа. Расчесываюсь и выхожу.
Никого нет. Я робко кручу головой. Куда же идти? Или стоять тут, в коридоре?
— Иди сюда, — слышу обычный грубый голос. Ничего нового в интонации.
Иду по направлению голоса.
Просторная гостиная.
Я встаю в проходе. Дамир сидит в кресле и пристально смотрит на меня. Но его глаза не отображают абсолютно ничего. Никаких эмоций. Как глаза куклы, с которой я любила спать, когда была маленькой.
— Вот она, — кивает он кому-то и я вижу, что мы не одни. Ко мне подходит пожилой невысокий мужчина с залысинами. В руках у него маленький чемоданчик.
— Ну, привет, — говорит он очень доброжелательно. И я сразу чувствую контраст между его интонацией и интонациями Дамира.
— Здравствуйте, — тихо говорю я.
— Давайте посмотрим, — произносит он и достает из своего чемоданчика какие-то приборы.
Это доктор! Он внимательно осматривает мою губу. Я ойкаю, когда он смазывает ее какой-то сильно пахнущей жидкостью.
Потом он просит покрутить головой, последить за молоточком.
— Все нормально, — закончив, говорит он не мне, а Дамиру. — Губу только повредили. Дня три так будет. Но заживет без проблем.
Поворачивается
— Ладно, — Дамир встает и подходит к нам. — Спасибо, Виктор. Тебя отвезут.
Они прощаются и доктор уходит, кивнув мне.
Мы опять остаемся с Дамиром наедине.
Он подходит ближе и смотрит на меня сверху вниз. И я чувствую себя гораздо меньше, чем есть на самом деле. Это длится так долго, что у меня пересыхает во рту.
Мне хочется отвести взгляд. Но я не могу этого сделать. Не получается.
Он как будто невидимыми нитями удерживает мой взгляд на себе.
— Тебя тоже отвезут, — прерывает он наше с ним молчание. — Иди.
Разворачивается и быстро уходит. Несколько минут я стою одна и медленно отхожу. Мне хочется упасть и свернуться калачиком. Спрятаться. Потому что его взгляд так и не отпускает меня. Даже несмотря на то, что его давно нет в комнате.
Потом в комнату заходит какой-то мужчина в костюме и приглашает меня последовать за ним. Меня сажают в машину и везут. А мне даже страшно спросить, куда. В горле стоит ком и каждый звук, даже если я и хотела бы что-то сказать, дался бы мне сейчас с трудом.
12. Дамир
Когда я слышу звук отъезжающей машины, мое сердце начинает биться медленнее. Появление Миланы Костровой в моем доме чуть не сбило все мои планы.
Когда я смотрел на нее там, в гостиной, сверху вниз, чувствуя ее страх, то заставлял себя думать лишь о том, что мне не нужна она. Она — всего лишь способ больнее наказать Кострова.
Я мог бы ее трахнуть сегодня. Несмотря на опухшую губу и кровоподтеки. Но это нарушило бы уже распланированный мною порядок.
Сначала мне нужен бизнес Кострова. А уже потом его семейное счастье.
В последующие дни служба безопасности устраняла свои «косяки» по разработке Миланы. И, наконец, спустя два дня мне на стол ложится папка с документами на «парня» Миланы Костровой.
«Стас?!»
Хочется мне воскликнуть, когда я открываю папку. Но ни один мускул на моем лице не выдает мое удивление. Я давно научился контролировать свои эмоции. Теперь на моем лице всегда маска равнодушия.
Нет сомнений. Передо мной на фотографии Стас Пахомов. Мой бывший одноклубник и хороший приятель. До тех пор, пока я не угодил за решетку.
В последний раз мы виделись с ним в том самом клубе, где я, якобы, изнасиловал Лейлу. Он не пришел на суд. Ни разу не навестил меня в тюрьме. Нет, обид у меня на него не было. Я стал изгоем и общение со мной могло тогда негативно отразиться на его карьере.
Мы вместе играли в футбол. В одном клубе. И дружили. Да, когда-то у меня были друзья.
Я перевернул страницу.
Сейчас Стас — директор детско-юношеской спортивной школы. Моя мечта. Я часто рассказывал ему в раздевалке после тренировки, что после ухода из профессионального спорта хотел бы организовать свою футбольную школу для перспективных ребят.