Отдана за долги
Шрифт:
— Да, Милана, — не отвожу глаз, — я там был.
— Нет, Дамир, нет! Нет! Нет! — кричит она и опять закрывает лицо. — За что?! Почему?! Зачем ты сказал мне?!
— Ты должна узнать это от меня, — я все еще не решаюсь подойти к ней.
— Дамир, — слабо произносит она, — я не смогу… Я не знаю… Нет…
Делаю шаг.
— Не подходи! — кричит она. — Не подходи ко мне! Ты не лучше его!
Я все равно подхожу и пытаюсь обнять. Она со злостью вырывается.
— Нет, Дамир! Нет! Не трогай меня! Я не
Я прижимаю ее к себе, не отпускаю. Жду, пока она хоть немного утихнет.
— Отпусти меня! Я хочу уйти!
— Я не отпущу тебя, — спокойно говорю я. — Не отпущу.
— Я не буду с тобой, Дамир! Не буду! Как ты мог?!
— Прости, Милана. Прости, — шепчу ей в волосы. — Тогда все было иначе. Все было по-другому. Я ненавижу себя. Но я должен был сказать тебе. Должен. Прости.
Она обмякает и безвольно позволяет мне обнимать себя.
— Нет, Дамир, нет — говорит спокойно и это пугает еще больше, чем ее крики, — я не смогу. Не смогу. Дай мне уйти.
— Нет, Милана. Ты останешься здесь. Ты переживешь эту боль со мной. Только со мной. Я не отпущу тебя.
88. Милана
Мне больно. Очень больно. Эта боль концентрируется где-то в сердце и расходится по всему телу.
Дамир крепко прижимает меня к себе и я чувствую, как часто бьется его сердце. Он что-то шепчет мне на ухо. Пытается успокоить. Но я не слышу его.
Я простила ему многое. Почти все. И, вот, когда я уже думала, что все, предел достигнут, оказывается, что нет. Есть то, что просто выходит за грань моего понимания. И моего прощения.
Удивительно, но я не плачу в этот момент. Слезы — это своего рода освобождение. Освобождение от мук и страданий. А я его не получаю.
Прислушиваюсь к тому, что шепчет мне Дамир.
— Ничего не было, Милана. Тогда ничего не было. Помнишь, ты на утро проснулась в моем доме? Здесь? Я забрал тебя. Я бы не допустил… Не смог… Даже тогда не смог…
Он замолкает, а потом опят обжигает меня горячим дыханием:
— Я ненавижу себя за это. Это самое ужасное, что я совершил. Прости меня. Но знай: ничего не было. Все, что сказал Ренат, ложь. Ты только моя.
Я все еще молчу. Слова сейчас бесполезны. Что бы я не сказала, все будет напрасно.
— Милана, я люблю тебя, — шепчет Дамир. — Пожалуйста, не закрывайся от меня. Не надо. Давай переживем это вместе.
Он берет мое лицо руками и целует. Глаза, щеки, лоб, губы. Быстрыми поцелуями. Потом опять прижимает меня к себе.
Но тут раздается телефонный звонок.
Дамир достает телефон, смотрит на экран и сбрасывает звонок. Но телефон опять звонит. Так продолжается три раза. Кто-то настойчиво хочет поговорить с ним.
Наконец, Дамир отвечает недовольным тоном и я слышу лишь
— Да! Когда? Где? Да, все правильно. Я понял. Так, везите его! Как? Почему? Сколько?
Тяжелый вздох.
— Хорошо, я выезжаю. Да, встречаемся в аэропорту. Все.
Дамир кладет трубку и кидает телефон на диван. Берет меня за плечи.
— Милана, мне надо уехать. Ненадолго. Это очень важно. Для нашего общего будущего. Понимаешь? Я не могу пока тебе рассказать. Но ты должна мне верить.
Смотрит мне прямо в глаза.
— Пожалуйста, скажи что-нибудь, Милана. Не молчи. Я скоро приеду и мы договорим. Хорошо? Я могу рассчитывать на твое благоразумие? Теперь есть не только ты и я, а еще и ребенок. Ты помнишь?
Киваю. Он улыбается. Опять прижимает меня к себе.
— Ты подождешь меня здесь. Мне так будет спокойнее.
— Но я…
— Нет, Милана, здесь, — твердо говорит он.
— Ты запрешь меня? Опять? — спрашиваю я.
— Нет. Я больше не буду тебя запирать. Ты останешься сама. Потому что так надо. Так будет лучше. Поверь. Я скоро приеду и тогда…
— Что тогда?
— Вот тогда и узнаешь.
Целует меня в макушку.
— Все, мне пора. Самолет через пару часов.
Опять берет мое лицо в руки.
— Милана, помни: я люблю тебя. Поняла? Просто знай это.
Потом целует в губы. Теперь уже по-настоящему. Долго. Страстно.
Отрывается с рыком и, схватив телефон, уходит.
Какое-то время я сижу одна, в гостиной.
Да, Дамир говорил красивые слова. Очень. Я хотела их услышать. Раньше. Но сейчас все эти слова просто меркнут перед воспоминанием о том самом видео. И перед осознанием, что ОН был там. Был! И не остановил! Позволил…
Отгоняю от себя продолжение этой фразы. Нет. Не надо. Не хочу.
Не могу оставаться в этом доме. Не могу. Вскакиваю с дивана и бегу к двери. Он сказал, что я свободна. Что он не запер меня.
Открываю дверь и выхожу. И, действительно, никто меня не останавливает. Я свободно покидаю дом Дамира.
Хочу домой. Закрыться в комнате и, наконец, поплакать. Одна.
Дома меня встречает мама.
— Миланочка, — мама обнимает и целует меня, — как? Ты сама добралась? Почему не позвонила, чтобы встретили? Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, мам, я пойду отдохну у себя. Ладно?
— Конечно-конечно. Если что-то надо, скажи.
В своей комнате я падаю на кровать и, наконец, даю волю слезам. Почему все так? Почему моя жизнь идет таким вот путем? За что?
Слезы так и катятся по щекам, но я решаю не доводить себя до истерики. Ради малыша. Он-то ни в чем не виноват.
Боже! Во мне ребенок человека, которого я не могу простить.
Раздается стук в дверь.
— Милана, можно? — в комнату заходит мама.