Отчаяние
Шрифт:
Так или иначе, но меня сморил сон.
15
На лекцию Элен У я пришел загодя. Аудитория была почти пуста, но Мосала уже сидела и что-то читала в ноутпаде. Я опустился через стул от нее. Она не подняла глаз.
– Доброе утро.
Она взглянула на меня, холодно ответила: «Доброе утро», – и сразу вернулась к чтению. Сними я ее сейчас, зрители решат, что фильм делался под дулом пистолета.
Язык жестов всегда можно отредактировать.
Впрочем, не это важно.
Я сказал:
– Как вам такое? Я обещаю не использовать
– Ладно. Это честно, – Она снова взглянула на меня и добавила: – Не хочу показаться невежливой, но мне правда надо дочитать.
Она показала ноутпад со статьей Элен У из «Физикэл ревью» полугодовой давности.
Я промолчал, но, видимо, удивился достаточно очевидно. Мосала заметила виновато:
– В сутках всего двадцать четыре часа. Конечно, я должна была прочесть это месяцы назад, но… – Она нетерпеливо махнула рукой.
– Можно я сниму, как вы это читаете?
Она испугалась:
– Чтобы все узнали?
Я продекламировал:
– «Нобелевская лауреатка наверстывает домашнее задание». Все увидят, что и вы в чем-то похожи на нас, смертных, – и едва не добавил: «У нас это называется очеловечиванием».
Мосала сказала твердо:
– Можете снимать, когда начнется доклад. Так мы договаривались. Верно?
– Верно.
Она перестала обращать на меня внимание и с головой ушла в статью; враждебность и смущение исчезли. Я вдруг почувствовал, что с души у меня свалился камень. Минуту назад мы с ней спасли фильм. Ее отношение к культам показать надо, но она вправе высказаться более дипломатично. Простой, очевидный компромисс. Жалко, раньше не додумался.
Я заглянул в ноутпад Мосалы (не снимая). Всякий раз, как попадалось уравнение, она вызывала программу-помощника: на экране возникали окна, полные перекрестных алгебраических проверок и подробного разбора каждого шага в доказательствах У. Интересно, может, с таким подспорьем и я бы лучше понял статью? Вряд ли. Многие места в «поясняющих» окошках были для меня темнее самого текста.
Я в общих чертах понимаю, о чем говорится на конференции, Мосала же способна, с небольшой компьютерной подсказкой, заглянуть в тот слой, где математика либо выдерживает пристальную проверку, либо рассыпается.
Никаких красноречивых убеждений, никаких впечатляющих метафор, никаких призывов к интуиции – просто последовательность уравнений, которые непреложно вытекают либо не вытекают одно из другого. Разумеется, такая проверка ничего не доказывает; если неверны физические предпосылки, безупречная цепочка рассуждений породит лишь изящные фантазии. Тем не менее крайне важно выверить сами связи, потянуть за все ниточки в логической паутине, связывающей две возможности.
Насколько я понимаю, все теории – все наборы общих законов и вытекающих из них частностей – составляли неразделимое целое. Ньютоновские законы движения и тяготения, кеплеровские идеализированные эллиптические орбиты, все частные (до-эйнштейновские) модели Солнечной системы соединялись в единую ткань, в одно плотное переплетение рассуждений. Ничто из них не оказалось полностью верным, и пришлось содрать целый слой ньютоновской космологии (запустив
Вот что ставит Вайолет Мосалу особняком от половины ее коллег, не говоря уж о третьесортных журналистах, и никакому очеловечиванию этого не изменить. Если предложенная ТВ не согласуется с экспериментальными данными или рассыпается под грузом собственных противоречий, Мосала, и только она, сумеет проследить всю логическую цепочку и содрать блестящее заблуждение, как ровный слой отмершей кожи.
А если это не блестящее заблуждение? Если предложенная ТВ окажется безупречной? Глядя, как она читает изощренные уравнения У, словно художественную книгу, я представлял, что ТВ – ее или не ее – уже принята, и Мосала терпеливо просчитывает следствия теории во всех масштабах, на всех уровнях сложности, для всех энергий, чтобы по мере сил связать Вселенную в единое целое.
Зал постепенно наполнялся. Когда У поднялась на сцену, Мосала как раз дочитала статью. Я прошептал:
– Каков приговор?
Мосала задумалась.
– По-моему, она в основном права. Она не вполне доказала то, что хотела доказать, – пока еще. Но я почти уверена, что она на верном пути.
– Вас это не пугает? – удивился я.
Она подняла палец к губам.
– Потерпите. Давайте послушаем.
Элен У живет в Малайзии, но вот уже тридцать лет работает в Бомбейском университете. У нее множество статей в соавторстве, в том числе две с Буццо и одна с Мосалой, однако почему-то она гораздо менее известна. Вероятно, у нее есть и воображение Буццо, и строгость Мосалы, но, видимо, она не так смело раздвигает рамки (которые видны уже задним числом), не умеет отыскать задачу, которая даст впечатляющее общее решение.
Из лекции я не понял почти ничего, хотя записывал каждое слово, каждый график. Мысли мои занимало другое: как проще объяснить зрителям суть? Может быть, с помощью интерактивного диалога?
Загадайте любое число от десяти до тысячи. Не говорите его мне.
[Загадывается… 575]
Сложите цифры.
[17]
Сложите снова.
[8]
Прибавьте 3.
[11]
Вычтите из задуманного числа.
[564]
Сложите цифры.
[15]
Разделите на 9 и возьмите остаток.
[6]
Возведите в квадрат.
[36]
Прибавьте 6.
[42]
У вас получилось… 42?
[Да!]
Теперь попробуйте снова…
Окончательный результат неизбежно окажется тем же самым: весь ход вычислений в этом дешевом фокусе – лишь затянутый способ сообщить, что X минус X равняется нулю.
У доказывала, что весь подход Мосалы к ТВ строится на том же: математика в конце концов себя перечеркивает. На другом уровне и гораздо менее очевидным способом – но, как ни крути, тавтология остается тавтологией.