Отчаяние драконов
Шрифт:
— Черт! — вырвалось у меня. — И что же будет дальше?
Фраррин усмехнулся:
— Существуют вещи, которые я не волен вам раскрывать.
— Но скажи хотя бы, когда мы умрем? — Меня и вправду волновал этот вопрос.
Глаза Зеленоволосого прищурились:
— Ты действительно хочешь знать это? А ты, альв?
Кажется, мы кивнули почти одновременно, и Фраррин хохотнул:
— Ну тогда слушайте. Начнем с тебя, альв. Ты умрешь нескоро, когда один народ пойдет войной на другой, чтобы вместо двух остался один; когда ты встретишься с собой! Доволен?
— Да, — ответил Ренкр хрипло. — Не слишком конкретно
Фраррин саркастически ухмыльнулся:
— Отлично. Теперь твоя очередь, Ищущий Смерть. Ты умрешь после того, как Создатель вернется в Нис, когда материки изменят свои очертания, когда зверозубый станет править восточным континентом, когда Смерть придет, чтобы забрать Создателя, — тогда умрешь ты!
Я вздохнул и поднялся с кресла, раскланиваясь с Зеленоволосым:
— Благодарю, гном. Либо ты сказал меньше, чем ничего, либо — больше, в любом случае я не понял тебя, но — благодарю. А теперь прости, у нас нет времени. Мы должны спешить дальше.
Фраррин кивнул:
— Спешите, господа. И помните, что каждый из вас спешит к собственной смерти!..
Все-таки последнее слово осталось за этим сумасшедшим весельчаком.
Когда дверь за ними закрылась, гном откинулся в кресле-качалке и устало опустил веки. Он ждал еще одного гостя, но этого он не стал встречать, зная, что тот и сам найдет сюда дорогу. А не найдет, так Фраррин не обидится.
А вообще-то рано или поздно все равно приходится умирать, Зеленоволосый же слишком устал от этой неправильной жизни. Он сделал, что должно, и теперь осталось только дождаться.
Он дождался, и, когда Темный бог появился в комнатке, гном лишь саркастически хмыкнул и помахал в воздухе картой, отобранной у бессмертного. Темный бог презрительно скривил губы и вытащил из ножен длинный тонкий клинок. Фраррин внезапно понял — это был необычный меч. Он в отчаянье вскинул руки и закричал, но — слишком поздно. Меч вошел в него, вбирая в себя жизненные силы гнома и передавая их Богу. Тело Зеленоволосого внезапно рухнуло в кресло-качалку, словно тряпичная кукла, из которой вынули почти все содержимое.
Листок, оброненный рукой гнома, закружился в воздухе и тихо опустился на пол. Бог поднял его, скомкал в кулаке и отшвырнул в угол. Из-за этого сумасшедшего гнома он потерял возможность следить за двумя самыми опасными существами в Нисе! Ведь именно с помощью карты он мог проникать в мир — стоило только сосредоточиться на нужном фрагменте, и он оказывался на месте. Обратно он возвращался так же, для этого до Перехода в карман всегда клал карту своего родного города. А для слежки за кем-либо достаточно было сосредоточиться на каком-то существе или месте, где это существо находилось. Но при этом было непременное условие: чтобы у нужного существа имелась своя карта Ниса. Теперь же он лишился этой возможности, и кто знает, может, противникам даже удастся уйти от него.
Выругавшись, Темный бог стал готовиться к Переходу. Он еще не знал, что, возвратившись к себе в комнату и проверив, как обстоят дела у гномьих поимщиков, выяснит, что отряд горных гномов под предводительством Торна напал на след бессмертного и альва.
Мы все бежим куда-то в этой жизни, мы все спешим, не ведая усталости.
И забываем о долгах оставленных, сжигаемые новою решимостью бежать вперед.
А то, что
…А снег накроет землю тканью белою, и путь назад вовеки не найти.
Затормозишь на скользком вираже, оглянешься, а там — туманы мглистые.
И прожитое высохшими листьями осыпалось к ногам — путь не найти уже.
Назад бежать не стоит, лишь заблудишься.
Но выход есть один — прыжок над пропастью.
Чтобы друзья потом тебя не прокляли, ты прыгнешь… и в густой туман опустишься…
13
…Выигрывает вовсе не тот, кто умеет играть по всем правилам; выигрывает тот, кто умеет отказаться в нужный момент от всех правил, навязать игре свои правила, неизвестные противнику, а когда понадобится — отказаться от них.
С бессмертным что-то было не так. Кажется, начиналась та же самая история, что и при их первом появлении в Брарт-О-Дейне. Черный нервничал, часто отвечал невпопад и, когда была его очередь дежурить на дневном привале, старался делать это как можно дольше. Ренкр пытался напомнить ему, что всякое живое существо должно спать, но тот только рассеянно кивал, а потом все повторялось заново. И еще — в глазах иномирянина, кажется, начал просыпаться невесть откуда взявшийся страх, дикий ужас загнанного животного.
Очередная перемена в их жизни, заключавшаяся в коротком дневном сне и длительных ночных переходах, снова доказала, что привыкнуть к странствиям невозможно. Такой режим повлиял на Ренкра не лучшим образом, он опять почувствовал неестественную, колоссальную усталость и апатию. Ел без аппетита, шел без каких-либо мыслей, просто внимательно глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться о незаметный корень и не грохнуться на землю. А еще приходилось следить (да нет, скорее не следить — присматривать) за Черным, словно он неожиданно превратился в неразумного ребенка. Не радовало даже то, что они шли домой, в селение. Иногда перед сном Ренкр пытался вспоминать, но после того, как перед глазами вновь появилось до боли знакомое лицо, обрамленное короткими светлыми волосами, завивающимися на концах, альв решил, что как раз без воспоминаний он уж как-нибудь проживет. Он все чаще задумывался над предсказанием Фраррина Зеленоволосого, стараясь понять, что же тот имел в виду? Понять все равно не удавалось, но, по крайней мере, время потихоньку проходило: от привала к привалу.
После визита к странному гному-отшельнику они решили не уходить в горы, а идти вдоль горной цепи, как бы в пограничных районах Брарт-О-Дейна. Вернее, решил Черный, Ренкр же не стал возражать, уже тогда отметив появление тонкой пленки ужаса на самом дне зрачков бессмертного. Конечно, он и представить себе не мог, что служило причиной ее возникновения. А мог бы — бросил бы все и стал пробираться дальше один. А может быть, и вовсе не начинал бы своего путешествия с Искателем Смерти.
К Правительнице горных гномов, Прэггэ Мстительной, приходил Темный бог. Он не стал демонстрировать ей свою силу, как в случае с Дэррином, — в этом не было необходимости. И потом, второй раз совершить такое ему попросту бы не удалось, он и так теперь чувствовал себя очень плохо. Но принять меры следовало, и — поскорее.