Отбросы
Шрифт:
Окружающий мир распался, на миллиарды частиц закручиваясь вихрем и унося тело и создание куда-то прочь, сквозь живой и сверкающий поток, что подобно бурной реке нес меня сквозь тьму бесконечности, то ускорясь, то замедляясь. Иногда мне казалось, что «тоннель», по которому я лечу, порой резко меняет свое направление. В эти моменты сравнение с горной рекой было особенно актуальным, хвала богам, что на пути не было порогов.
Но вот наш полет закончился, свет изверг нас обратно в реальность. Чудовищная усталость тут же наполнила тело, в глазах зарябило. Я лишь чудом смог подавить рвотный позыв, едва не падая на колени.
Мир постепенно снова стал обретать
Я же стоял обнимая свою шестирукую подругу, по прежнему закрывая ее собой – губы сами растянулись в улыбке. Ламия подняла голову и в ее желтых глазах впервые за время нашего знакомства читался испуг. Взгляд ее скользнул мне на грудь, проследив за которым, я увидел торчащий из меня наконечник стрелы. Улыбка быстро покинула мое лицо, ноги сами собой подкосились:
– Блядь! Только не снова – успел сказать я прежде, чем мир для меня снова померк.
Глава 15
Краски и звуки реального мира исчезли, оставляя мое сознание парить во тьме небытия между мирами. В этот раз не было ни света, ни исполинов с белоснежными крыльями, вообще ничего. Сложно сказать сколько мне пришлось вот так «дрейфовать», ибо течение времени здесь не ощущалось от слова совсем.
Некоторое беспокойство доставляло то, что я не понимал ни где я нахожусь, ни что вообще происходит.
– «Вроде как я был ранен, получается я умер или просто потерял сознание?» – ответа, разумеется, не было, как не было и тех, кто смог бы мне его дать – «Прошлая моя смерть была как-то побогаче на события или может быть дело в том, что я теперь в другом мире, где правят другие боги?» – Вместо ответов сознание вспышками показало несколько сцен: родное село, тренировка с другими юношами и девушками, первая охота, первая добыча, первая женщина... Жизнь зеленокожего парня неспешно проплывала передо мной, не вызывая каких-либо эмоций. Я и без того помнил свою жизнь, прожил ее с честью, жалеть мне было не о чем.
На смену отрочеству пришла юность, а мирная жизнь сменилась чередой войн. Сначала с людьми, что решили вторгнуться в наши земли, а позже к нам пожаловала немертвая орда. Многие из наших тогда пополнили ее ряды и если бы не шаманы, которые смогли на время общей угрозы объединить племена, мой народ перестал бы существовать.
Понимание того, что перед глазами проносится вовсе не моя жизнь, пришло далеко не сразу. И прежде чем я успел в очередной раз задаться вопросом «какого хрена вообще происходит?» – шквал из эмоций и воспоминаний той личности, чья жизнь проплывала передо мной, буквально обрушилась на меня. Боль, страхи, любовь... Поступки и выборы, все они за одно мгновение прошли через меня.
Ощущения при этом были сродни тому, как если бы меня заживо бросили в кипящее масло, вот только ни сбежать, ни как-то иначе прервать эту пытку у меня не было никакой возможности. От нестерпимой боли даже мысли остановились и на какое-то время я перестал себя осознавать. Казалось, что мое сознание было разобрано по кусочкам, а сам я был превращен в пустой набор различных навыков и реакций без истории, прошлого и личности.
Но вот боль притупилась и разрозненные ошметки сознания заспешили к друг другу, срастаясь и переплетаясь.
Боль наконец-то полностью отступила, позволяя мне снова ощутить себя единой личностью. Разум по прежнему парил в небытии – «Что, черт возьми, только-что произошло?» – Если поначалу мне и казалось, что это был конец, то теперь эта версия не выглядела столь убедительной. Я осторожно попытался заглянуть в свою память – ответы на все вопросы тут-же предстали предо мной: пытка слиянием разумов не была только что свершившимся событием – это была вернувшаяся память.
Память о том, как душа моя вошла в новое тело, и последовавшее за этим слияние наших разумов и душ. С первой секунды пребывания в этом мире, я не был ни человеком, ни орком. Абсолютно новая форма жизни, что обладала коварством и смекалкой рода человеческого и силой и выносливостью народа орочьего.
Будь у меня в этом странном месте что-то кроме собственного разума, я бы, наверное, разразился самым злорадным хохотом, на который только способно разумное существо. Но даже так всё мое естество ликовало от осознания того, какие возможности теперь были открыты предо мной. Я даже не жалел что память по воле Велеса была у меня отнята. С учетом того, какую боль у меня вызывали возвращавшиеся воспоминания, не сложно было представить, какой был бы итог, обрушься на меня весь этот груз разом. «Котелок» бы попросту не выдержал, в лучшем случае превратив меня в подобие овоща.
Но долго радоваться не получилось – яркая вспышка света больно резанула по глазам. Ощущение было словно я резко стал падать вниз, причем похоже со скоростью, что в разы превышала скорость выпущенной из лука стрелы.
Резкий удар оказался на столько неожиданным, что воздух вышибло из легких. Глаза широко распахнулись и я инстинктивно вздохнул полной грудью, тело отозвались легкой болью в области солнечного сплетения. Перед глазами плясали радужные круги, мешая разглядеть что-либо. Несколько пар рук нежно поглаживали лицо и спутавшиеся пряди моих волос, а так же шею и торс – «Если это все еще был сон, то я бы определенно предпочел не просыпаться» – губы невольно растянулись в улыбке
– Очнулся, – колокольчиком прозвенел знакомый и такой приятный голос.
Улыбка на моих губах стала шире, а последние события быстро замелькали в памяти.
– Ка’риш, – не спуская улыбки тихо проговорил я, осторожно поднимая руку в надежде коснуться лица той, которую мне, наверное, больше всех хотелось бы увидеть сейчас рядом.
Спустя мгновение женская щека нежно прильнула к раскрытой ладони, а тонкое змеиное тело обвило руку. Зрение начало постепенно обретать четкость, а вместе с ним стали возвращаться и остальные чувства. Воздух был чистым и приятным, голова покоилась на чем-то достаточно упругом и теплом и я готов был поклясться, что под затылком у меня хвост ламии. Моргнув несколько раз, я, наконец, смог заставить зрение сфокусироваться. Янтарно желтые глаза с вертикальными зрачками на красивом женском лице с нежностью смотрели на меня.