Отброс

Секстон Мари

– Понятно.
– Уоррен был уверен, что на самом деле важна была первая часть: два брата.
– А что было на днях?

– Предыдущей ночью ты пришел домой, и мы занялись сексом.

Такое случалось часто. Должно было быть что-то еще.

– И что?
– Настаивал Уоррен.

– Ты сказал мне, что я идеален.

Уоррен запомнил этот момент.

– Это плохо?

– Так говорил Джеймс.

Уоррен поморщился, жалея, что не знал этого раньше. Он бы никогда этого не сказал.

– Прости.

Тейлор покачал головой.

– Нет. Это было нормально. То, как он это

сказал, было по-другому. Немного саркастично. Не думаю, что он имел в виду то же, что и ты. Но в тот день я пошел к Райли.

Его тон был неуверенным, и Уоррен знал, что это из-за того, что он боялся критики за свою дружбу с Райли. Уоррен сделал все возможное, чтобы в его голосе не прозвучало осуждения.

– И что случилось?

– Мы заснули вместе в его постели.
– Он, казалось, искал глазами Уоррена.
– В этом не было ничего сексуального, клянусь. Между нами такого никогда не было.

– Я верю тебе.

– Но дело в том, что я лежал рядом с ним и думал о том, как сильно мне нравится быть так близко к нему. О том, что я делил постель со многими мужчинами, но с ними никогда не было так, как сейчас. Никогда это не было так невинно. И именно поэтому мне это нравится.

– Потому что это невинно?

– Потому что мне кажется, что так и должно быть у братьев.
– Он прикусил губу и вытер слезы, которые текли из его глаз.
– Я имею в виду, такими и должны быть братья.

– Так, значит, ты думаешь, что чернота всегда связана с Джеймсом?

– Я не знаю.

– Можешь ли ты вспомнить, когда чернота приходила не из-за Джеймса?

– Я не знаю, ладно?
– Тейлор вскочил на ноги, вырывая свою руку из хватки Уоррена. Он пересек кухню и встал у раковины, глядя в окно. Уоррен был уверен, что он проверяет, как там его розовые кусты. Он сделал глубокий, прерывистый вдох. – Пожалуйста, мы можем перестать говорить об этом сейчас?

Уоррен чувствовал, что они только заговорили о главном, но он также знал, что слишком поспешное требование слишком многого неизбежно приведет к обратным результатам.

– Хорошо.

Плечи Тейлора опустились, и он уставился в раковину.

– Прости, - сказал Уоррен.
– Я только пытаюсь помочь.

– Я знаю. Но последние несколько дней были хорошими.

– Да, были.

– Иногда мне кажется, что это похоже на тот большой глаз на башне в фильмах «Властелин колец», который поворачивается в поисках меня. Когда я счастлив, я прячусь. Но как только я думаю о темноте, это как вспышка, и она находит меня.

Примерно так это и было. Уоррен часто думал о депрессии примерно так же. Хотя он ненавидел ее. Ему хотелось, чтобы демоны Тейлора были чем-то осязаемым. Чем-то, что он мог бы заставить подчиниться своими кулаками. Вместо этого он мог только ждать и надеяться на лучшее.

– Ты голоден?
– спросил он, решив, что на один вечер Тейлору хватит того, что он наговорил.

Тейлор вытер глаза, прежде чем повернуться к Уоррену, его улыбка была слабой, но благодарной.

– Вообще-то, умираю с голоду.

– Все еще хочешь пойти куда-нибудь поесть?

– Да.
– Улыбка Тейлора стала шире. Он взглянул на свои грязные джинсы.
– Мне просто нужна минутка, чтобы переодеться.

–

Все в порядке.

– Куда мы идем?

– Я отвезу тебя, куда захочешь.

Глава 18

Уоррен повел Тейлора в стейк-хаус, а потом рассмеялся, когда Тейлор все равно заказал себе стейк с курицей, обжаренный во фритюре. Между ними все стало легко и непринужденно, как не было уже несколько дней, чувствовалось, как какое-то ужасное беспокойство в его груди начало ослабевать.

После приступа Тейлора у них был секс всего один раз, и даже это было не совсем правильно. Тейлор не мог объяснить, что в этом было неправильного, за исключением того, что Уоррен, казалось, сдерживал себя, как будто на самом деле он не хотел секса, а просто играл роль. Ярость и страсть, которые так нравились Тейлору в их сексуальной жизни, отсутствовали. Тейлор еще долго лежал без сна после того, как Уоррен заснул, размышляя, не испортил ли он все. Может быть, после того, как Уоррен понаблюдал за тем, как его друзья по очереди занимаются с ним сексом, Уоррен больше не мог прикасаться к Тейлору? И все же Уоррен купил непромокаемые наматрасники для кровати Тейлора. Всякий раз, когда Уоррен смотрел на него, Тейлор видел в нем ту же нежную уверенность, которую он ожидал от него. Когда Уоррен целовал его, он чувствовал, что на него претендуют.

Но дальше этого дело не шло.

Сегодня вечером все будет по-другому. Тейлор не знал, было ли это просто вопросом прошедшего времени или пары бокалов, которые они выпили за ужином, но он знал, что сегодня вечером они преодолеют этот барьер. Они снова найдут друг друга в постели. Когда Уоррен, расплачиваясь по счету, посмотрел на него через стол, все тело Тейлора отреагировало, каждый дюйм его тела внезапно почувствовал себя бодрым и живым. Уоррен был солнцем, а Тейлор одним из маленьких цветочков в саду, которые раскрываются только тогда, когда ощущают теплые лучи. Сегодня вечером он, наконец, снова будет принадлежать Уоррену.

По дороге домой Тейлор протянул руку через щель между сиденьями.

Он просунул руку между ног Уоррена и обнаружил, что тот уже полностью возбужден. Дыхание Уоррена со свистом вырывалось сквозь зубы, когда Тейлор поглаживал его по всей длине через джинсовую ткань.

Но железная хватка Уоррена на его запястье заставила его прекратить.

– Подожди.

Тейлор сидел, сложив руки на груди, с бешено колотящимся сердцем, ошеломленный отказом. Вернувшись домой, он почувствовал, что у него дрожат колени, когда он выбрался из машины и вошел в дом, а Уоррен следовал за ним по пятам. На кухне было темно, только квадрат лунного света проникал сквозь единственное окно и разбрызгивался по полу.

Тейлор, стоящий в центре, дрожащий и испуганный, повернулся лицом к Уоррену.

– Почему ты меня больше не хочешь?

Лицо Уоррена было скрыто в тени.

– Ты так думаешь?

Тейлор смог только кивнуть. Он стоял совершенно неподвижно, когда Уоррен вышел на свет к нему. Прикосновение руки Уоррена к его щеке заставило его вздрогнуть. То, как он провел большим пальцем по губам Тейлора, дало надежду.

– Я никогда не переставал хотеть тебя. Тебе не стоит об этом беспокоиться.