Отброс
Шрифт:
Уоррен кивнул, изучая простой рисунок.
– Хорошо.
– Это напомнило ему о том, что Чарли однажды показал ему, когда пытался объяснить, как достичь безмятежности, своего рода «конуса просветления». Уоррен не обратил на это особого внимания. Для него все это было слишком новомодным и вызывающим. Но он был очень похож на конус на рисунке Тейлора. И теперь, спустя годы, Уоррен очень ясно вспомнил, что представляла собой самая темная, нижняя точка этого конуса.
Стыд.
– Так расскажи мне, как помогает секс или боль. Это удерживает тебя от падения?
Тейлор покачал головой.
– Нет. Это как будто выталкивает меня со дна.
–
– Вместо того, чтобы оставаться там, тонуть, я оказываюсь под бурей, где она не может меня достать.
– Он отложил карандаш, но не отрывал глаз от бумаги.
– Я даже не могу поднять голову, потому что это может сбить меня с толку, и мне придется начинать все сначала. Но если я смогу остаться здесь...
– Он коснулся нижнего края страницы.
– Если я смогу оставаться неподвижным под этим, я смогу переждать. И, в конце концов, это пройдет.
– Все в порядке. Это хорошо, - сказал Уоррен, желая подбодрить его.
– Думаю, я понял. Вопрос в том, что нам с этим делать?
Щеки Тейлор покраснели. Его губы сжались в тонкую линию.
– Я уже знаю, что с этим делать. Ты тоже знаешь.
Уоррен покачал головой.
– Я не думаю, что это решение. Я думаю, что это твой способ убежать от реальной проблемы.
– Он мог видеть сопротивление Тейлора этому заявлению по напряженным плечам и челюсти. Уоррен продолжал настаивать, пытаясь объяснить.
– Послушай, я тоже почувствовал темноту. Я не говорю, что это в точности одно и то же, но после смерти моей мамы я чувствовал что-то подобное.
– Он коснулся черного конуса на странице.
– Я был зол на все. Зол на своего отца, потому что именно он довел ее до этого. Я злился на копов, потому что они ничего не могли сделать. Я злился на своего дядю за то, что он не приложил больше усилий, чтобы спасти ее. Но больше всего я злился на себя, потому что уехал в колледж, как последний осел, и оставил ее там одну с моим отцом.
– Он остановился, пытаясь взять себя в руки. В прошлом он вкратце рассказал Тейлору о случившемся, но прошли годы с тех пор, как он откровенно говорил о своей вине за смерть матери.
– Твоя мама.
– Голос Тейлора был тихим.
– Ты сказал, что он довел ее до этого. Ты хочешь сказать...
– Ее мама умерла всего за пару недель до этого. Думаю, после этого она просто не захотела продолжать. Она заперлась в гараже с включенной машиной.
– О нет, Уоррен. Мне жаль.
Мне тоже. Но с этим ничего нельзя было поделать. В то время ему было двадцать лет, и он был совершенно потерян.
– А затем, менее чем через два месяца, обычным утром во вторник, два самолета врезались во Всемирный торговый центр. Я смотрел эти кадры по телевизору, как и любой другой американец. Я видел, как рушились те башни. И внезапно вся эта чернота обрела смысл.
По выражению лица Тейлора было трудно что-либо понять, но, по крайней мере, он слушал.
– Так вот почему ты завербовался?
Уоррен кивнул.
– Я думал, что если уничтожу достаточное количество членов «Аль-Каиды», то покончу с этим. Но знаешь что? Это ни черта не помогло. Может быть, это помогло мне отвлечься на несколько минут. Но после четырех лет смерти и войны эта чернота стала не светлее, чем раньше. Если уж на то пошло, она стала еще темнее.
– Она все еще там?
Уоррен покачал головой.
– Нет. А если и есть, то сейчас она небольшая и с ней можно справиться. Но
– Итак, как тебе это удалось?
– С моими друзьями. И с моей работой. И со Стюартом.
Тейлор немного поник.
– Ты пытаешься сказать мне, что все это из-за любви или какой-то другой ерунды в этом роде.
– Возможно, отчасти так оно и было, да. Но главное в том, что я смог справиться с этим. У меня были люди, с которыми я мог поговорить об этом. Грей участвовал в той войне вместе со мной. Он знал, как трудно вернуться к обычной работе с девяти до пяти. Затем я познакомился с Чарли. Он помог мне увидеть людей, которым было еще хуже, чем мне, и понять, как я могу помочь. Затем я встретил Стюарта. Он дал мне повод просыпаться каждое утро. И, наконец, я встретил Фила. Он тоже вырос с наркоманом, что, как мне кажется, породило между нами некую связь, непонятную большинству людей. Есть определенные вещи, которые Фил понимает так, как никто другой. Каким-то образом все сложилось воедино. Случайная работа, образ жизни и мы четверо.
– Он покачал головой, усмехаясь.
– Это может показаться глупым, но обеспечение безопасности пары девушек по вызову делает гораздо больше для борьбы с чернотой, чем когда-либо делало уничтожение «Аль-Каиды».
Тейлор сидел неподвижно, уставившись на него. Он выглядел таким юным и потерянным.
– Что это значит для меня? Я не могу делать то, что делаешь ты.
Уоррен чуть не рассмеялся, подумав о Тейлоре, как об охраннике, а не человеке, которого охраняют. В любом случае, он был бы в опасности, а Уоррен этого бы не допустил.
– Нет, я полагаю, что нет.
– И что же тогда? Ты говоришь, что мы должны решить эту проблему каким-то новым способом, но ты все еще не сказал мне, как.
– Это потому, что я сам не уверен. – «Недостаточно убить своих демонов. Ты должен препарировать этих ублюдков. Вспарываем им животы и смотрим, чем они питались».
– Скажи мне вот что. Когда появляется чернота, что заставляет ее образовываться?
Тейлор отвернулся, немного откинувшись на спинку стула.
– Я не знаю.
– Уоррен подумал, что он лжет. Он придвинулся чуть ближе и снова нежно взял Тейлора за руку.
– А как насчет того дня, когда ты разбил мой телевизор? С чего все началось в тот день?
Тейлор покачал головой, пытаясь вырвать свою руку.
– Я не хочу говорить об этом, Уоррен. Я не…
– Подумай, - сказал Уоррен, отказываясь отпускать Тейлора. Он держал Тейлора за руку не настолько крепко, чтобы причинить ему боль, но и не собирался позволять ему убежать.
– Вспомни тот день. Расскажи мне, как это началось.
Тейлор замер и закрыл глаза. Его подбородок немного задрожал, но слез не появилось.
– Сверхъестественное.
Это было чуть громче шепота, и Уоррен в замешательстве откинулся на спинку стула.
– Сверхъестественное? Что это значит? Типа, призрак или что-то в этом роде?
Глаза Тейлора распахнулись, и он рассмеялся. После того, как он был таким серьезным, было приятно видеть, что он улыбается, даже если это была глупость Уоррена.
– Нет. Я имею в виду сериал «Сверхъестественное». Ты не видел его?
– Нет.
– Оу. Хорошо. Это о двух братьях.
– Его улыбка немного померкла, но не исчезла. Уоррен подумал, что это хороший знак.
– Они охотятся на демонов и призраков. И все такое.