От Гринвича до экватора
Шрифт:
Дверь открывает сам хозяин. Его ни с кем не спутаешь: волосы белые как снег, однако на лице почти нет морщин, за стеклами очков сверкают живые, чуть лукавые глаза. А ему восемьдесят три! Одет по-молодому — в рубашку и саронг из пестрого батика. Невысокий, худощавый, но рукопожатие крепкое.
Кабинет заставлен книжными полками. Среди семнадцати тысяч томов есть очень редкие экземпляры. С письменного стола на нас смотрит бюст Льва Толстого. Перехватив мой взгляд, Викрамасингхе говорит:
— Я забыл, когда закончил свою первую книгу; не то в тысяча девятьсот десятом, не то в тысяча девятьсот двенадцатом, а когда впервые прочитал
На стенах — портреты Чехова и Горького.
— У Чехова, блестящего мастера рассказа, я многому научился. Близок мне и Горький с его постоянным вниманием к человеку труда. Очень радостно, что книги Горького, Чехова, Толстого все чаще переводятся на сингальский язык. А чтение Достоевского привело к тому, что я взялся за книгу «Буддийские джатаки и русский роман» — о взаимодействии ланкийских притч и русской прозы. Джатаки — наше ценнейшее литературное сокровище, на их основе расцвел фольклор других народов… Я обращаюсь к писателям вашей страны, когда мне нужен совет или помощь, — продолжает Мартин. — Мне посчастливилось четыре раза быть в СССР. В результате поездок родилось одно из наиболее дорогих мне произведений «Расцвет Страны Советов».
Викрамасингхе забыл, когда он выпустил свою первую книгу, но в Шри Ланке эта дата не забыта, потому что она связана с рождением крупнейшего в истории страны писателя. Его повесть «Лила» вышла в 1914 году и сразу обратила на себя внимание. Никому не известный газетный репортер писал в ней, что надо развивать национальную культуру, а не подражать слепо Западу. И он до конца дней своих (Мартин ушел из жизни в 1976 году) оставался верен этой идее.
Викромасингхе опубликовал больше восьмидесяти книг: романы и рассказы, исторические и литературоведческие работы, исследования, посвященные буддизму, и философские труды, автобиографию и пьесы.
Своей главной книгой Мартин считал трилогию «Меняющаяся деревня», «Последний век» и «Конец века». Над этой ланкийской «Сагой о Форсайтах» он трудился пятнадцать лет. Трилогия посвящена семье Кайсаруватте. Старшее поколение не принимает новшеств, пытается, правда тщетно, сохранить «тихий» образ жизни в деревне. Но проходят годы, и герои второй части книги уже не стоят в стороне от перемен. Они хоть и по-разному, но откликаются на них. Кто, надеясь «выбиться в люди», подобострастно служит англичанам, кто, не понимая происходящего, в страхе бежит с Цейлона, а кто бунтует. Следующее поколение Кайсаруватте живет в 40-е годы — в переломное для страны время заката британского господства. Члены семьи сражаются по разные стороны баррикады — одни поддерживают народ, другие — богачей.
Человек обязательно должен что-то отстаивать, говорит Викрамасингхе этой трилогией. На чьей стороне его симпатии? Борцов за справедливость.
— Известно, что вы одинаково свободно владеете сингальским и английским. А на каком языке вы предпочитаете писать? — спросил я.
— Мой родной язык — сингальский, и я на нем пишу художественные произведения. Английским пользуюсь только в научных трудах.
Викрамасингхе ежедневно вставал в начале шестого и сразу садился за письменный стол. Работал до обеда, потом, после короткого перерыва, опять брался за перо.
Над письменным столом висели маски, опахало. Как в японских домах, широкая дверь вела в сад.
Мы вышли туда. Маленький пруд был любимым местом Викрамасингхе. Отдыхая, он кормил в нем рыб.
— Пруд напоминает мне о днях моей юности, о моей деревне, — заметил писатель.
…Мартин родился в деревне Коггалла, на юге острова. Отец его был бедным крестьянином. Мальчик учился грамоте, перерисовывая на морском песке буквы с сингальских книжек. С нежностью и грустью пишет Викрамасингхе в «Меняющейся деревне»: «Коггалла расположилась на крохотном лоскутке земли. С одной стороны он отрезан от остальной суши спокойной рекой, а с другой его омывает бурное море, краски и настроение которого непрерывно меняются в лучах жаркого тропического солнца.
Лента шоссе окаймляет прибрежную полосу, и вся деревня кажется одной типичной для Цейлона крестьянской усадьбой с террасой и участком земли, обращенными к морю».
В доме, где появился на свет Мартин, открыт первый в истории страны литературный музей. В нем сохранены потрескавшийся стол, диван с надломанной ножкой, старые кресла… За музеем пруд — копия того, что в саду Викрамасингхе, в пригороде Коломбо.
Тем временем собрались гости. В этом доме их было всегда полно: ученики писателя (а почти все ланкийские мастера слова считают Мартина своим учителем), родственники (у Викрамасингхе шестеро детей и двенадцать внуков), почитатели его таланта.
Према — жена Мартина — угощала нас пирожными собственного изготовления.
Викрамасингхе рассказал мне, что он в молодости не интересовался девушками. Когда ему исполнилось двадцать восемь, сестра всерьез забеспокоилась и сообщила в письме, что нашла для него превосходную невесту. «Я обручен с книгами, и никто другой мне не нужен», — ответил ей Мартин. Однако вскоре он встретил Прему и женился. С того дня полвека — и в радостные, и в тяжелые минуты — они были вместе. С санскрита Према переводится как «любовь». Она с рассветом ставила на стол мужа чашку крепкого чая, сопровождала его во всех поездках, переписывала рукописи — машинистки не могли разобрать почерк Викрамасингхе.
Было уже около десяти вечера. Но гости не расходились. Устроившись в гостиной, они под жужжание настольного вентилятора и монотонный стук дождя по крыше слушали, что говорил Викрамасингхе о первых цейлонских произведениях, появившихся в начале нашей эры на санскрите и пали.
Мартин великолепно знал историю страны. Семьдесят раз он ездил в Анурадхапуру и Полоннаруву, изучая руины дворцов, написал исследование по древней цейлонской архитектуре, в книгах «Сингальская литература» и «Буддизм и культура» разработал периодизацию литературы Шри Ланки.
Потом речь зашла о скале Сигирия. Она возвышается над джунглями в центральной части острова, словно перевернутый вниз шляпкой гигантский гриб. Полторы тысячи лет назад на плоской вершине скалы был воздвигнут роскошный дворец. Его построили по приказу царя Кассапу, который, решив убить своего отца и завладеть его сокровищами, заранее позаботился об убежище. Кассапу живьем замуровал отца в стене, но тот все равно не признался, где спрятано золото. Страшась мести брата, царь бежал на Сигирию.