От Гринвича до экватора
Шрифт:
Эти сообщения публиковались в старых газетах. Но накануне нашего отъезда в Аругамбей появилась заметка о перахере в Бадулле. «Гвоздь программы» этого буддийского праздника — ночное шествие слонов. Первыми по улице прошли танцоры, на ходу исполняя замысловатые фигуры. Затем выступили слоны: в разукрашенных попонах, расшитых накидках, с прорезями для глаз, с серебряными наконечниками на бивнях, с аккуратными башенками на спинах.
При свете факелов процессия торжественно двигалась по городу.
Неожиданно один из слонов наступил на горящий кокосовый орех. Взревев от боли, он бросился
— А что стоит этой громадине раздавить нас? Почему Вирасиваям медлит, почему не стреляет? — Я почувствовал, что начал разговаривать сам с собой.
Но вдруг слон остановился.
Поднял розовый хобот и покачал им из стороны в сторону, как бы говоря: «Уходите, пока целы». Потом почесал одну переднюю ногу о другую, не спеша развернулся и вразвалку направился обратно.
Он был явно доволен своим поступком и, конечно, не подозревал, что мы проехали через весь остров, надеясь встретить с ним Новый год…
Мастера
Широко раскрытая пасть обнажала острые клыки, один-единственный глаз злобно сверкал. Горбатый, кривой нос и оттопыренные уши дополняли портрет.
— Не пугайтесь, это лишь маска, хотя и злого демона. Его зовут Кана Санния. Взглянув на него, человек слепнет.
Старика, произнесшего эти слова, я узнал по фотографиям в газетах. Да, это масочник Гуранансей Арийапала, которого в туристских проспектах окрестили «ланкийский Рембрандт».
…Уже час беседую с Арийапалой в его доме и все не могу избавиться от чувства, что у нас есть собеседники: со стен глядят, весело подмигивают, угрожающе ухмыляются десятки лиц.
Шри Ланку нельзя представить без масок, как нельзя ее представить без океана, без чая, без пахучих ананасов. Маски повсюду: в домах они — украшения, в музеях — ценные экспонаты, на праздниках — непременные участники.
Интереснейшее зрелище — народный театр «колам». Сценой служит хорошо утрамбованная площадка. Перед ней на земле под открытым небом рассаживаются зрители. Спектакль начинается, когда наступает темнота. Площадку освещают факелы. Каждый артист выступает в причудливой маске, покрытой специальным лаком. Танцы незатейливы и просты. Главные действующие лица в «коламе» — демоны и злые духи, вроде Кана Санния.
Не забыты и добрые духи. На свадьбах, во время религиозных обрядов исполняется традиционный «танец в маске». Под победный марш оркестра, состоящего из барабанов, флейт и тамбуринов, юноша выделывает замысловатые па, которые понятны лишь посвященным. Сначала движется голова, потом плечи, затем туловище. Музыка становится все быстрее. И вот уже танцор кружится в бешеном ритме, на ходу исполняя сложные акробатические упражнения. На нем разукрашенная маска доброго демона — верного защитника бедняков.
Танцоров в стране мало — не каждый соглашается выступать на сцене. Дело в том, что танцоры и барабанщики вместе с пастухами и прачками (в Шри Ланке это мужская профессия) принадлежат к самым низшим кастам и замыкают общественную лестницу. Ниже их стоят
Высшая каста — гоягамы (землевладельцы). Всего у сингал около двадцати каст, и случаи перехода из «достойной» профессии в «недостойную» крайне редки.
Со стены хижины Арийапалы добродушно улыбается тамил. Маски людей: крестьян, полицейских, служащих, музыкантов — появились на острове недавно, однако их уже немало. В доме также много масок животных и птиц.
Старик рассказывает, что, когда ему исполнилось пять лет, отец позвал его в мастерскую, протянул рубанок и приказал: «Попробуй!» С тех лор он не расстается с инструментом, за шестьдесят лет изготовил тысячи масок. Арийапала заранее обдумывает работу и, взяв в руки полено, уже представляет, что из него получится.
— Бывает ли, что ваш замысел меняется?
— Такое случилось лишь один раз. В конце тридцатых годов я начал маску доброго духа. Нашу семью кормил клочок земли: четыре кокосовые пальмы, бананы да лук. А в тот год была сильная засуха, и мы не сняли никакого урожая. Пришлось занять денег у ростовщика. Когда наступил срок расплаты, я не успел собрать нужную сумму. Вечером дверь моей хижины открылась от удара ногой. Вошел ростовщик с полицейским. «Ты не отдаешь денег, поэтому мы забираем твое барахло», — заявил ростовщик. Они вынесли всю утварь, даже циновки.
Маска доброго духа осталась незаконченной. Вместо нее родилось изображение ростовщика: злые прищуренные глаза, хищный оскал рта, бородавка под носом…
Спускаемся в мастерскую. В темной комнате нет стола, бруски кадиву — мягкого легкого дерева — разбросаны на полу. Арийапала объясняет, как изготовляется маска. Сначала топором и долотом полено обтесывают и придают ему нужную форму. Потом в ход идут рубанок, стамеска, резцы, и на заготовке проступают нос, уши, глаза. Заключительный и очень ответственный этап — обработка маски. Ее поверхность выравнивается напильником и натирается листьями дерева короса, чтобы сгладить шероховатости. Усы и брови обычно делают из обезьяньего волоса. Затем маску красят: демонов и прочих злодеев в синий и красный цвет, добрых духов и королей в розовый, чужеземцев в черный. Теперь маска готова, и тот, кому она понравится, может купить ее.
Из окна мастерской кажется, что набегающие волны вот-вот затопят ветхую хижину, в которой жили еще предки Арийапалы. Такое случалось, но художник заранее, когда океан начинал подступать к его жилью, забирал маски и уходил с семьей подальше от берега.
Арийапале шестьдесят пять лет, а выглядит он на восемьдесят: сгорбленные плечи, дребезжащий голос, трясущиеся руки.
Спрашиваю, какая самая дорогая для него маска. Он показывает в угол мастерской. Там стоят три бюста. Гордые орлиные профили, широкий разлет бровей, нарядные платья. Особенно поражает тонкость отделочной работы: видишь морщинки на лице, складки одежды.