От Гринвича до экватора
Шрифт:
Абердин — единственный, пожалуй, город в Шотландии, переживающий, благодаря нефтяному буму, период расцвета. Он стал ведущим транспортным узлом, местный вертодром перегнал остальные на Британских островах.
И еще одним гордится город. Он — главная оранжерея страны, тут выращивают превосходные розы.
Букет роз вручали каждому делегату на закрытии съезда. Когда настало время разъезжаться по домам, Джеймс и Джон пригласили меня заглянуть в Эр, где они живут.
Эр рядом с Глазго, но это другой мир. Глазго — большой, шумный, с населением в миллион человек; над ним не рассеивается дым заводских труб; некоторые улицы выглядят так, будто только
Эр же — зеленый, чистый, очень уютный. Поэтому и спешат сюда на уик-энд жители Глазго, других промышленных районов Шотландии. Но еще больше гостей направляется в Эр не ради глотка свежего воздуха, а чтобы увидеть места, связанные с Робертом Бернсом. В результате на семьдесят тысяч обитателей города ежегодно приходится двести — триста тысяч туристов.
Осмотрев дом Бернса, мы остановились на улице Морфилд-роуд. В гостиной одноэтажного домика нас ждали остальные члены семьи: отец, мать и две сестры. Все рослые, темноволосые.
Нас усадили за стол. Джон попытался было сказать, что мы недавно обедали, но, встретив строгий взгляд отца, осекся. Меня это удивило: обычно братья держались уверенно. На съезде в Абердине Джеймс выступал первым после обеденного перерыва. Он поднялся на трибуну, когда делегаты еще рассаживались. Дулан помолчал, дожидаясь тишины. И она быстро наступила, очень уж внушительно выглядел оратор. Джеймс не пользовался записями, говорил свободно, переводил взгляд с одного делегата на другого.
Братья любили затевать споры и, как правило, брали в них верх, могли перебить собеседника иронической фразой, съязвить. Но в тот день я понял, что есть человек, с которым Джеймс и Джон не спорят, который пользуется у них огромным уважением, — отец.
Семья Дуланов из Шотландии
— Вы довольны своими сыновьями? — спросил я Дулана-старшего.
— Да. Толковые, честные ребята. И активные участники нашего общего дела.
Общего дела… Что он имел в виду? Добиться изменений в Шотландии.
Я уже писал о том, что Лондон связывает с Эдинбургом прекрасный мотовей, а от столицы Шотландии он переходит в узкое однорядное шоссе. Характерный штрих. В провинции не обязательно делать то же, что в самой Англии! И так во всем: в экономике, политике, культуре.
На Севере в полтора раза больше безработных, чем в целом по стране, а уровень жизни гораздо ниже. В результате нигде нет такого высокого процента самоубийств и алкоголизма, как тут.
Горечь, тревогу за судьбу родного края чувствуешь в Шотландии все время. Как и любовь к нему. В центре Глазго, Эдинбурга, Инвернесса, Абердина — памятники тем, кто отдал жизнь за свободу и процветание Шотландии, а также жителям этих мест, которых знает весь мир: Роберту Бернсу и Вальтеру Скотту, изобретателю паровой машины Джеймсу Уатту и экономисту Адаму Смиту.
В I веке нашей эры римляне, завоевав Англию, решили распространить свою власть и на север Альбиона. Но ни тогда, ни позже, при императоре Андриане, они не смогли захватить Шотландию. Ее защищали высокая каменная стена с цепью военных фортов, так называемый «Андрианов вал», и — главное — мужественные люди.
«Мы боремся не за славу, не за богатство, мы боремся за свободу, от которой нельзя отказаться
Вплоть до XVIII века Шотландия оставалась самостоятельным государством. Но в 1707 году она заключила с Англией «парламентскую унию», и на Британских островах был создан единый парламент. Новым государственным флагом Великобритании стал «Юнион Джек», объединивший английский флаг святого Георга (белое полотнище с красным крестом) и шотландский флаг святого Андрея (синее полотнище с белым крестом).
— Не успели высохнуть чернила на этом договоре, — рассказывает Дулан-старший, — как Лондон стал грубо нарушать его. Англичане просто-напросто нас обманули. Они превратили Шотландию в своеобразную лабораторию, где испытывали методы управления колониальной империи. Шотландцам запрещали носить национальную одежду, иметь оружие. Если возразишь — казнь! Всех поголовно забирали на службу в британскую армию. Лучшие земли конфисковывали. Многие не выдержали и навсегда покинули свою родину.
Сейчас в Шотландии стараются возродить национальную культуру и обычаи. В университетах немало часов отводят местной истории, литературе, гэльскому языку, на котором говорило древнее население. Из пяти с лишним миллионов шотландцев, живущих на Британских островах (всего по миру разбросано около тринадцати миллионов шотландцев), гэльский язык знает меньше ста тысяч, в основном обитатели северных горных районов.
По характеру шотландец резко отличается от англичанина. Пожалуй, справедливо мнение, что англичане ближе к французам или немцам, нежели к шотландцам. Последние не любят жить за заборами, предпочитают домашнему уединению веселые компании, легко и быстро сходятся с людьми, через пять минут уже называют нового знакомого по имени, приглашают в гости, хлопают по плечу. Они дружелюбны, немного задиристы, держатся непринужденно.
Известна поговорка: «Шотландцы завоевали империю, ирландцы построили ее, а англичане управляли». По сей день солдаты с Севера считаются лучшими в британской армии. Шотландцы гордятся этим. «Гвоздь программы» на международном фестивале искусств, который проходит каждый август в Эдинбургском замке, — не оркестр и не танцоры, а солдаты, демонстрирующие боевую выучку; они маршируют, стреляют, лихо поднимаются на отвесные стены замка.
Традиции и обычаи в Шотландии тоже другие. В Англии отмечают рождество, а тут — Новый год, в Лондоне пара моложе восемнадцати лет не вступает в брак без разрешения родителей, а на Севере — пожалуйста. В обеих частях Британии до сих пор не отменены телесные наказания в школах, но в Англии для этого используют розги или гибкую трость, а в Шотландии — плетку. Впрочем, для школьника, которого избивают порой за самый незначительный проступок, нет особой разницы, чем его хлещут…
Если вы разговариваете с шотландцем, в девяти случаях из десяти он попытается убедить вас, что литература его родины богаче английской, что американское или канадское виски не идут ни в какое сравнение со «Скоч виски», а шотландское пиво «Макэванс экспорт» — номер один в мире.
Помню, как Лондон наводнили парни в клетчатых шарфах и беретах. На некоторых были юбки до колен. Распевая шотландские песни, они ходили по улицам, задирали прохожих. Ночевать многие расположились на Трафальгарской площади и вокруг скульптуры крылатого бога любви Эроса на площади Пиккадилли. Иные, правда, спали в полицейских участках, куда их доставили за драки и хулиганство.