От анала до оргии

Дарк Эмилия

В принципе, я ощущаю, что туловище довольно устойчиво лежит на столике. В душевой тепло, так что замерзнуть мне не грозит. Пытаюсь успокоить себя. Чего мне бояться? Не убьют же они меня?!

Кричать бесполезно. Все уже ушли. Я всегда моюсь последняя, чтобы никто не мешал, я люблю долго мыться. Теперь оказать мне помощь абсолютно некому.

Днем кто-нибудь из охраны обязательно обходит душевые, спортзалы, но вечером… Никому уже дела нет.

— Аня, ты мне никогда не предлагала трахнуть тебя в попку! — довольным голосом

победителя сказал Пашка, стоя прямо над моей головой.

— А ты никогда не просил! — огрызнулась я. — К тому же, ты больше тридцати секунд не выдержишь, слабоват ты!

Парни заржали, а Пашка ударил меня по заднице.

— Заткнись, сучка. Я тебе сейчас покажу тридцать секунд!

Ну вот, сейчас они меня трахнут в задницу. И наверное, все трое. Но я решила не паниковать. Как говориться, если тебя насилуют и ты не можешь ничего с этим поделать, то хотя бы постарайся получить удовольствие.

Только я окончательно смирилась со своим положением, как вдруг услышала, как дверь в нашу душевую открылась. У меня внутри все возликовало! Мне повезло! Наверное, это кто-то из охранников. Сейчас меня заметят и помогут.

Через секунду к радости примешалось смущение. Я ведь была только из душа. Так что лежала на столике голая. Полотенце, которым я вытиралась, оказалось подо мной, и это радовало. Хотя бы не грудью на голом пластике валялась.

Кто бы ни вошел сейчас в раздевалку, он увидит, конечно, странную и довольно постыдную для меня картину — голая девушка лежит грудью на столике, голова зарыта под ворохом полотенец, задница наружу торчит. Я такие картинки на порно сайтах видела. Потом подумала, что Пашка наверняка сделает фотки моего позора, а потом выставит у себя в соцсетях, чтобы поржать надо мной!

Я внутренне сжалась. А потом я внезапно ощутила, что кто-то подошел ко мне почти вплотную и остановился сзади.

Кто там зашел? Почему никто и ничего не говорит? Почему мне никто не хочет помочь?

И тут я внезапно почувствовала…

Кто-то начал трогать мои ягодицы.

— Арсений Борисович, это не то, что вы думаете… — услышала я дребезжащий голос Пашки.

Боже, только не это! Арсений Борисович! Наш профессор биологии!

Вот тут я запаниковала по-настоящему. Что происходит! Что все это значит?!

— А что тут думать? Вы тут хотите пустить по кругу эту шлюшку. Попка у нее хорошая. Я не буду поднимать скандал, если позволите мне первому попробовать этот лакомый кусочек. — его голос был почти рядом.

Я испугалась не на шутку. Меня прошиб холодный пот.

Мой профессор биологии стоял сзади меня и ощупывал ягодицы. Я слышала его дыхание. Он ничего не говорил.

Его странные ласки начали меня потихоньку возбуждать. Я только представила, как он вставит в меня свой член, и у меня сразу же засвербело в попке, а промежность начала сжиматься, выпуская сок, который начал стекать по ляжкам.

Я все это

представила себе так живо, что даже стала постанывать. И только я поняла это, как возбуждение стало неудержимым. Будто моему телу только и не хватало, чтобы я подумала о том, что возбуждаюсь. Мой клитор начал быстро пульсировать.

Неужели они все это видят? Какой стыд!

Поделать с этим я ничего не могла. Я могла что-нибудь показать дыханием, издать некое мычание, но поймет ли профессор и Паша со своими дружками, что я протестую, что я прошу их уйти, перестать пялиться на меня?

Профессор позади сделал шаг в сторону.

У меня опять сердце екнуло. Мои соски встали колом. Я начала слегка вилять попкой.

— Смотрите-ка, какую шлюшку вы нашли, она уже хочет! — восхитился профессор.

Профессор вытрахал в анус

Время остановилось. В висках у меня стучало. Секунда медленно уплывала за секундой, но ничего не происходило. И тут по клитору прошла волна сокращения, а промежность выпустила немного воздуха, а потом по ляжкам снова потекла жидкость. Черт, как же стыдно!

Удар сердца. Еще один… Боже! Я вдруг ощутила на своей шее чьи-то губы. Они были жесткими и холодными, но, едва коснувшись кожи, смягчились, потеплели, стали упругими, нежно упругими. Этого прикосновения губ мне было достаточно, чтобы я снова застонала.

Все четверо обступили меня и начали трогать мое тело. Мне было стыдно. Я чувствовала, что мое лицо стало пунцовым.

Я вновь ощутила губы на шее, а потом еще чьи-то губы на попке, теплые, мягкие, нежные губы. Вскоре все четверо целовали волосы на моем затылке и кожу на шее. Эти губы прикасались ко мне опять и опять.

Как мне ни было стыдно, я чувствовала такое блаженство! Как чудесны были эти прикосновения! Как невыразимо прекрасны были эти поцелуи! Ах, если бы только я не была в таком положении!

Еще через несколько секунд к губам присоединились ладони. Они тоже были сначала прохладными и жестковатыми, но сразу же оттаяли и стали невыносимо приятными.

Чьи-то руки коснулись моих плеч, спины, ягодиц. А чьи-то губы все целовали мою шею…

Если бывают в жизни минуты абсолютного счастья, вот это была такая минута. Как это было… ммммм!.. блаженство! Постыдное, смешанное с ощущением позора, но, все же, блаженство!

И тут внезапно все кончилось. Профессор прижался ко мне. Я почувствовала, что это именно он. Его ладони стали жестче и сжали мои плечи. Одновременно с легким укусом, я почувствовала, как к моему боку прижалось еще чье-то тело. И я почувствовала… Вот это да! Какие стояки! В меня упирались два ствола, причем мне было даже больно от этого.

— Что это за чудная студентка? Кто это? — спросил профессор у парней. — Из вашей группы?

— Это моя девушка, Анька. — сказал Паша сконфуженно.