Осведомитель
Шрифт:
– Ну, кого там еще черт принес? Неужели непонятно, дома никого нет, раз не отвечают.
– Гражданка Рябинина, это полиция. Открывайте, а то развернусь и уйду.
Столь неожиданная и нелогичная угроза со стороны сотрудника полиции, которого по голосу сразу распознала притонщица, заставила ее открыть портал в другое, с точки зрения нормального человека, измерение. Правда тщедушное, худое и невысокое тело сорокалетней хозяйки предприняло отчаянную попытку не допустить в свое жилище наглого посетителя. Да еще без санкции суда и даже…без бутылки. На помятом не выспавшемся лице взбунтовавшейся Екатерины читалась
– Ты, Екатерина, как в том анекдоте: «Темной ночью звонят в дверь.
–Кто там?
– Открывайте полиция!
– Никого нет дома!
– А кто говорит?
– Вам послышалось!
– А почему свет горит?
– Сейчас выключу!».
Однако гражданка Рябинина была полна решимости не пропустить незваного гостя, который, как известно хуже татарина. Но перед ней оказался не какой-то представитель национального меньшинства, а наглый и настырный мент. Он бесцеремонно отодвинул защитницу крепости, прорвался вовнутрь и нарушил при этом конституционные права о неприкосновенности жилища. В данном конкретном случае Владимир не задумался об возможных печальных последствиях. Он точно знал, что никто эти самые права отстаивать не будет, ни в суде, ни в прокуратуре. Хозяйка настолько занята приемом высоких гостей с выпивкой и закусью, что ей не до глупостей…
На кухонном столе красовались три пустые бутылки из-под водки, куски черного хлеба и…большая сковорода с остатками жареной свинины. Из открытой домашней трехлитровой банки солений выглядывали любопытные листья укропа. Кстати сказать, подобная банка солений в заявлении о краже поросят имела место быть. Но потерпевшая сказала, что «это копеечное дело и можете не искать». Запах в старом деревянном здании заметно отличался от привычного. Естественно, с точки зрения работника правоохранительных органов. Сделав вид, что все увиденное ему неинтересно, Сизов обратился к хозяйке неопрятной квартиры:
– Не знаешь, где сейчас Рыжая липучка шкуру трет.
Он всегда старался употреблять не литературные обороты, чтобы быть «на одной волне» с контингентом, который общечеловеческий язык практически не использовал. Ему казалось, что «по фене он чешет» не хуже любого матерого уголовника.
– А я чего, его пасу, что ли? Чай дома, или у какой крали, – ответила Екатерина, кокетливо завязывая поясок на халате, который ей подарил кто-то из поклонников еще до периода «исторического материализма».
Худые поцарапанные ноги прикрылись тканью весьма неопределенного цвета. Наверное, для того, чтобы ненавистный мент не позарился на ее женские прелести и не набросился, желая получить незабываемое удовольствие. А тот факт, что опустившиеся женщины кроме отвращения у нормальных мужчин никаких эмоций не вызывают, она даже не принимала во внимание. Видимо, считала себя неотразимой во всех ипостасях.
Из единственной комнаты через приоткрытую дверь слышался чей-то храп. Такие звуки мог издавать только мужчина недюжинной силы.
– Кто же у тебя выдает такие децибелы?
Конечно, смысла мудреного слова Катька не поняла, но, тем не менее, ответила:
– Это, наверное, у соседей, стены-то как фанерные.
Однако
– А это, что за чудище у тебя храпит? – Спросил опер.
Чудище при этих словах притихло и пыталось притвориться мертвым.
– Мне- то откуда знать, возьми, да проверь, – дерзко ответила хозяйка.
Она не задумалась о том, что это единственное спальное место в ее пятизвездочных апартаментах. При любом раскладе их хозяйка не могла не ведать, кто его арендует. Рябая вообще старалась как можно реже использовать свои интеллектуальные способности, возможно опасаясь поразить собеседника своими обширными, почти энциклопедическими знаниями. Сдернув одеяло с головы, спящего мужчины, сыщик обрадовано произнес:
–Ба, кого я вижу. Сам Федька Рыжий, одержав очередную победу над неприступной красавицей, отдыхает.
– Тебе-то чего до этого? Завидуешь что ли? – С присутствующими дерзкими нотками ответил покоритель женских сердец. – Отвернись, я оденусь.
– Неужто меня застеснялся «Казанова»? Вроде я с тобой одного пола. – Поддерживая шутливый тон, произнес Владимир.
– Кто вас, мусоров, знает, одного вы пола или среднего. Отвернись, – совсем грубо потребовал Федор.
– Ну, приедем в отдел, я тебе популярно расскажу о своей сексуальной ориентации. Быстро оделся и пошел со мной, – огорчившись на открытую грубость Рыжего, резко приказал сотрудник органов внутренних дел.
После такой угрозы бывшего боксера, как шептались блатные об оперативнике, не раз доказывающим на улице, что оскорблять его весьма опасно, даже когда он не на службе и без оружия, Федор показал удивительную скорость экипировки. Словно только что дембельнулся из армии и не успел забыть приобретенные там навыки. Так же поспешно он спустился по лестнице со второго этажа к машине, опасаясь коварного толчка в спину со стороны опера. Сизов взирал на суетливые телодвижения с удовлетворительной улыбкой. Он прекрасно понимал опасения задержанного. В его практике бывало, когда невыдержанные на язык арестованные запинались на ровном месте, причиняя себе телесные повреждения. В машине сыщик уселся на пассажирское сидение российской классики спереди, а Рыжий вразвалку на заднем.
Когда «шестерка» тронулась, интуиция подсказала бесстрашному Федьке, что его здоровью угрожает явная опасность физического насилия, и он решил немного сгладить ситуацию:
– Ты прости меня, Сизый, это я перед бабой понтанулся. Ну, ты же мужик, должен понять.
– А ты к кому сейчас обращаешься, неудавшийся эксперимент своих родителей? – Резко обернувшись, спросил сотрудник полиции.
–Владимир Александрович, ну, что уж и пошутить нельзя, – мгновенно вспомнив имя-отчество оперативника, заканючил задержанный.