Осведомитель
Шрифт:
Однако и оперу с нахрапа расколоть двух опоек, в свое время «топтавших зону», не удалось. Пришлось идти на поклон к следователю Абдулину. В кабинете тот допрашивал известного в городе чиновника из городской администрации:
– Откуда у вас при вашей скромной зарплате три квартиры в центре города, три роскошных автомобиля, две дачи?
– Так экономим, гражданин следователь, постоянно во всем себе отказываем.
Бросив косой взгляд на сыщика, и поняв, что он просто так не уйдет, Абдулин, у которого в производстве находилось и уголовное дело по
– Иван Иванович, посидите минутку в коридоре, я с коллегой переговорю.
Тот покорно с опущенной головой вышел из кабинета. Чтобы убедить в необходимости задержания на сорок восемь часов двух подозреваемых преступников, опер решил применить скрытую лесть. Несмотря на то, что Сизов по возрасту и званию совсем чуть-чуть уступал следаку, обратился Владимир к нему уважительно по отчеству «Макарыч», чем сильно поколебал нежелание последнего применять УПК РФ к людям, против которых, по-сути, не было никаких доказательств.
– Макарыч, – с доброжелательной улыбкой начал Сизов, – задержи этих гуськов на пару суток. Расколю, не переживай. Слово даю, как орехи расколю.
– Ну, если ты обещаешь, Владимир, я готов рискнуть, – ответил следователь.
В принципе он почти и не рисковал, во-первых, оперативник свое слово всегда держал, а во-вторых, у того явно имелось «несколько козырей в рукаве». В управлении продуманность сыщиком каждого оперативного таинства ни у кого сомнений не вызывала… Тем более, что прежде, чем распрощаться, тот развеселил очередным анекдотом:
«Полицейский на улице матом отчитывает маленькую девочку. Прохожие возмущаются:
– Как вам не стыдно ругаться матом с ребёнком?
– Так как же мне не ругаться? Она полмесяца за мной ходит и просит переспать с её сучкой, видите ли, ей нужна полицейская собака!».
Абдулин задорно рассмеялся. При такой тяжелой профессии надо уметь иногда и расслабляться…
Глава четвертая. Внутри камерная разработка
И в этот раз в голове опера созрел очередной коварный план. Начальника Колуева, которого он посвятил во все тонкости продуманной операции, долго уговаривать выделить машину не пришлось. Ведь каждое раскрытое преступление улучшало статистику работы уголовного розыска. А от нее зависели и премии и очередные звания. Вскоре в кабинете номер двадцать один напротив Сизова оказался негласный помощник в борьбе государства с преступностью, спрятавшийся под псевдонимом «Малина», Игорь Кулаков.
– Игорек, вот тебе три тысячи рублей за помощь в раскрытии неочевидного преступления. Пиши на листке бумаги: «Мною, агентом «Малиной» получены деньги в сумме три тысячи рублей от оперативника Сизова. Внизу дату, подпись».
Деньги, кстати сказать, он выдал не свои, а государственные, которые предназначены именно на эти цели и получил их от того же начальника уголовного розыска. Осознавая явную возможность выпить вместе со своим корешом, Кулак, прошептав дежурное «спасибо», решил быстренько вернуться в исходную точку, где двадцать минут назад произошло его задержание. Но, не тут-то было, остановил жест оперативного куратора, мол, погоди не спеши:
– У меня к тебе, Игорек,
–Начальник, мы так вроде не договаривались, – начал с сомнением Кулак.
– Ну, выручи, Игорек, уйдешь от меня с шестью тысячами. А деньги, что я тебе выдал, пусть пока полежат в моем сейфе, там не пропадут, а то в ИВС изымут при шмоне, и потом концов не найдешь. Телефон тоже оставь мне… Ну, че, лады?
Он специально дважды употребил уменьшительно ласкательное имя своего агента, чтобы тот понимал, что они не просто сотрудничают, а друзья «до самого гроба». Именно так Кулака называли родители до того момента, как он в первый раз «угрелся на зону».
– Но ведь в одну камеру подельников не сажают, Бесогон заподозрит неладное, – пытался предотвратить неизбежное негласный сотрудник.
– И все-то ты знаешь и везде-то ты побывал… Спишем на ошибку дежурного по ИВС. Я потом громко его поругаю, а тебя выпустим, – парировал куратор.
Конечно, в преддверии выпивки в хорошей кампании у Кулака, как говорится, «под ложечкой сосало», но и отказать оперу, который его прикрывает от жизненных неприятностей, тоже нельзя.
– Ладно, начальник. Но только сутки и деньжат добавишь, – согласился на внутри камерную разработку агент уголовного розыска.
Сизов лично заполнил фальшивое постановление о задержании в порядке статьи 91 УПК РФ гражданина Игоря Ивановича Кулакова и отвел его в ИВС, приказав дежурному определить в ту же камеру, где сидел другой гражданин по фамилии Бесов. Оба задержанных друг друга знали, и встреча была вполне дружественной и теплой. Бесогон, сидя в позе «лотос» на деревянном настиле, возвышающемся на полметра над полом и заменяющем страдальцам кровать, вскочил:
– О, сам Кулак пожаловал. Ты какими судьбами?
При этом он раздвинул руки, очевидно, собираясь обнять авторитетного гостя.
– Привет. Ты крылья-то убери, я с тобой обниматься не собираюсь, – жестко произнес авторитет. – Из-за вас, чертей попал сюда. Ты с Красавой поросят воруешь, а я типа ваш подельник. Если угреюсь, устрою обоим на «зоне» веселую жизнь.
–Да, погоди, не горячись… А как же нас в одну «хату» – то? – Чуть пошевелив до этого момента ненужными мозгами, произнес Олег.
– Я чего сам себя к тебе определил что ли? Дежурный, наверное, напутал, – немного сбавив обороты и свою агрессивность, ответил Игорь.
– Может быть… Мусора, они и есть мусора. А про поросят-то ты от кого узнал?
– Так от опера Сизого. «Колол» меня в своем кабинете, по ребрам бил боксер хренов. Типа вы раскололись и на меня показали, как на вашего подельника.
– Это мусорские штучки, – ответил Бесогон, – я ни на кого не указывал, думаю и Красава не дурак. Бля, в натуре Рыжий сука сдал. Нас сюда привезли, он в коридоре у кабинета оперского сидел. Сизый ему типа, «ну, ты все сказал? Иди домой, Федя».