Остров

Гот Ол

– Дик, насколько у тебя серьезно с Речел?

Вопрос застал врасплох. Дик был искренне благодарен Речел за все. Он понимал, что она, по сути, стала близким другом, который, как мог, пришел ему на помощь в трудную минуту. Которому были известны его беды, и который по-дружески взял на себя роль его любовницы. Он также по-дружески старался помочь ей в ее проблемах. Но его чувство было смесью искренней благодарности и подленького мужского расчета на то, что подруга не сможет ему отказать в близости. Юноше было ясно, что все, что их связывало, любовью не было и продолжение любовных отношений для Речел скоро бы стало обузой. Дальнейшие слова Дугласа просто расставили все на свои места:

– Речел должна будет

уйти на второй план. Ею займется Рональд, у них старая «любовь» и я уверен, что Речел сама порвет с тобой при ближайшей встрече. Главным для тебя должны будут стать романы с Тессой и Лиз. Тебе придется раздвоиться! Я хочу сыграть с ними такую же шутку, какую они периодически разыгрывают с другими. Рон был одним из тех, над кем эти девицы поиздевались вдоволь. Впрочем, Рональд здесь и все тебе расскажет сам.

 Первый раз за все время пребывания на острове Дик встретился с Ламолем. И встреча эта была нужна Макдедли для того, что бы Дик понял всю ответственность дела, которое его просили выполнить. Суть отношений между Рональдом Ламолем и обитателями яхты Дику объяснили только теперь, хотя многое Дик заподозрил раньше. «Дядя Дуг», намеренно не договаривал слишком многое все это время, очевидно понимая, что, зная все об этих женщинах, Дик не сможет их искренне жалеть, помогать им, в конце концов, любить одну из них. Только теперь он сказал ему всю правду.

И Макдедли и Ламоль знали, что им не поверят на слово и на стол легли фотографии, кинопленки, магнитные записи, свидетельские показания последней жертвы «Жрецов». Но главным был человек не поверить которому Дик не мог – бывший «испытуемый» Рональд Ламоль.

Двойняшки оказались бессердечными, талантливыми куклами, наслаждавшимися дарованной им властью. Их мать и крестный холодными, циничными кукловодами, направлявшими эти куклы в нужном им направлении.

Нежная, чуткая Речел обернулась просто шлюхой, не пропускавшей случая затащить в постель нового партнера. Она без особых раздумий поставила на грань гибели, единственного человека с которым могла бы быть вместе всю жизнь. Бросила Рона в тот момент, когда была тому нужна, как никогда. Даже гибель любовника ее ни чему не научила, и ровно через год она опять участвовала в роковой игре с очередной жертвой.

Впрочем, Речел была только исполнителем чужой воли и прямой ответственности за происходившее не несла. К тому же ее прошлые любовные связи его мало интересовали. Он просто не мог забыть все то, что было между ними в последнее время. Совсем другой была роль двойняшек. Они не были простыми исполнителями вроде Речел. Они вместе с Теодоракисом и своей матерью стремились достичь, каких-то целей. Вот этого Дик и не мог ни понять, ни простить.

Цель, которую ставили перед собой «Жрецы» и все, что они делали, превращалось в чудовищное надругательство над попавшими в их сети людьми. Потомки известных родов попадали в поле их внимания редко, чаще жертвами становились самовлюбленные интеллигенты, возомнившие о своем высоком предназначении и легко попадавшие в ловушки «Посвященных».

Для Дика не было секретом, что родовитый аристократ Дуглас Макдедли ненавидит высшие слои английского общества. Защищенные древним законодательством и такими же замшелыми традициями. Защищенные богатством, которым владели, и тесными связями с сильными мира сего, они казались неуязвимыми. И вот Дугласу представилась редкая возможность поставить снобов в такое же положение, в котором оказывались все жертвы Теодоракиса и его подручных.

Дик увидел все происходящее в последнее время совсем с другой стороны. Он впервые почувствовал себя по- настоящему защищенным от чар роковых красавиц. Более того, у него появился шанс самому встать вровень с ними. Чувства мести не было, но заставить их самих почувствовать боль которую они приносили другим, требовала справедливость.

Решение «Дяди» расплатиться со «жрецами» за содеянное «их же монетой», поставить в положение их же жертв было понятно, и многое теперь зависело от Дика. Необходимо было на максимально долгий срок задержать «гостей» на острове. По крайней мере, как можно дольше поддерживать у них иллюзию, что на острове они находятся добровольно.

Впрочем, Дику дали право выбора, но выбор был не велик. Можно было отказаться, но тогда ему пришлось бы полностью прервать отношение с де Гре. Принять предложение «Дяди»? Но это означало, что он сам становился похожим на них, и это тревожило. Несовместимость того, что он теперь знал о них и этих прекрасных лиц, таких чистых и спокойных? Как будто не было за ними цепи преступлений, и даже смерть не наложила тени на это спокойствие? Вопреки всему не хотелось верить очевидному. Хотелось предупредить их. И все-таки приходилось молчать, зная, что миновать уготованной им участи они были не должны.

Дуглас не требовал от Дика серьезных жертв. Надо было просто разыграть спектакль с двойниками. Подсунуть их уже явно скучавшим без мужчин сестрам. Насколько будет возможно закрутить их в водовороте любовной интриги.

У Дика должен был появиться брат–близнец, Ричи. Полная противоположность скромнику Дику - моряк, нахал и бабник. Любовницей моряка могла стать любая из сестер, но Лиз пока к этому явно не стремилась и Тесса становилась первым объектом внимания. Для начала Дику надо было при первом же удобном случае подхлестнуть ее страсть, продемонстрировав полное равнодушие к ее чарам.

Дику такая возможность была скоро предоставлена. Надо было заманить на остров все семейство де Гре, что и было выполнено благодаря плохому состоянию Георга. Встречать их в Афины отправилась Тесса, а представителем командования островной базы приютившей попавших в беду людей естественно стал лейтенант Ричард Лесли.

Уже при посадке в самолет многозначительный взгляд Тессы убедил Дика, что девица явно собиралась прибрать любовника подруги к своим рукам, но Дик, старался на это не обращать внимание.

Семейство де Гре ожидали только в середине следующего дня, и вечер закончили в ресторане гостиницы, где разместились на ночлег. Ужин, танцы, откровенное заигрывание красавицы Тесс, прижимавшейся к нему всем телом, должны были бы свести с ума любого мужчину. Но то, что теперь Дик определенно знал о сестрах и их близких, позволяло ему довольно спокойно сносить все поползновения девушки.

Дик с интересом ловил различия в характерах таких не различимых внешне девушек. Тесса была резче, решительней своей сестры, но Дик прекрасно помнил, чем для него обернулась сдержанность Лиз, и идти на откровенный призыв не торопился. Тесса юношу, конечно, возбудила, но естественный зов молодой плоти сдерживала память о собственном печальном опыте, и повторить все сначала он не хотел.

 Более того, чем яснее становились намерения девушки, тем меньше желания у него было идти им на встречу. Он старался вести себя с ней, как со старшей сестрой и видел, что добился успеха. Все усилия Тесс в ту ночь затащить его в свою постель оказались напрасны, и она чуть не набросилась на него с кулаками.

Утром Дик разбудил Тесс довольно рано. До поездки в аэропорт хотели подняться на высоты Акрополя. Постучав в дверь, он опасливо приоткрыл ее, ожидая отпора после вчерашней размолвки, но Тесса успокоилась, и тогда же, девушка неожиданно повернулась к нему новой гранью своего характера. Женщина, которую он не мог ни помнить в образе распутной шлюхи. Девица, которая еще вчера без стеснения вешалась ему на шею, вдруг застеснялась своего поведения и решила извиниться. Тесса говорила искренне, и Дик ответил тем же, прямо сказав, что не верит в возможность, чего либо серьезного с девушками ее круга.