Остров
Шрифт:
На следующий день, когда Хэтч поднимался по тропинке из дока, после того как вправил вывихнутое запястье одному из водолазов, он услышал грохот со стороны домика Уопнера. Хэтч помчался в базовый лагерь, опасаясь самого худшего. Но вместо того, чтобы обнаружить программиста под грудой оборудования, он увидел, что на полу валяется разбитый системный блок, а сам Уопнер, откинувшись на спинку кресла, с раздраженным видом ест мороженое.
— Все в порядке?
— Нет, — чавкая, ответил Уопнер.
— Что случилось?
Программист
— Этот компьютер встретился с моей ногой, вот что случилось.
Хэтч огляделся по сторонам, пытаясь найти место, чтобы сесть, вспомнил, что ему это не удастся, и прислонился к дверному косяку.
— Рассказывайте.
Уопнер засунул остатки мороженого в рот и бросил обертку на пол.
— Все пропало.
— Что пропало?
— «Харибда». Сеть острова Рэггид. — Уопнер пальцем показал на «Первый остров».
— В каком смысле?
— Я прогнал свою программу через треклятый второй шифр. Даже несмотря на выставленный приоритет, получилось очень медленно. А мне стали приходить сообщения об ошибках и еще какие-то странные данные. Тогда я попробовал проделать то же самое отсюда на «Сцилле», компьютере «Цербера». Все в полном порядке, никаких ошибок. — Он с отвращением фыркнул.
— И что это может быть?
— Я знаю, что это может быть. Я провел диагностику нижнего уровня. Часть микрокода переписана. Точно так же, как в тот раз, когда насосы дали сбой. Причем переписана случайным образом, с промежутками в стандартной схеме Фурье.
— Я вас не понимаю.
— Это невозможно. Понимаете? Нет процесса, который мог бы привести к такому результату. Да еще в стандартной схеме Фурье. — Уопнер встал, открыл дверь холодильника, похожего на те, что стоят в моргах, и вытащил новую порцию мороженого. — И то же самое происходит с моими жесткими дисками и магнитооптической памятью. Причем происходит это только здесь. Не на корабле и не в Бруклине. Именно здесь.
— Ну, вы ведь не можете сказать, что это невозможно. Понимаете, вы же видели, что произошло. Только не знаете причин.
— О, я отлично знаю, почему это происходит. Виновато проклятие острова Рэггид.
Хэтч расхохотался, но тут же заметил, что Уопнер не улыбается.
Программист развернул мороженое и откусил большой кусок.
— Да, да, я все знаю. Назовите другую причину, и я не стану спорить. Но со всеми, кто сюда приходит, случаются несчастья. И самые необъяснимые вещи. Если хорошенько подумать, мы ничем не отличаемся от остальных. Просто привезли с собой более современные игрушки.
Хэтч еще ни разу не слышал от Уопнера подобных слов.
— Что с вами? — спросил он.
— Ничего такого. Священник мне все объяснил. Я с ним встретился вчера на почте.
«Значит, Клей начал разговаривать со служащими «Талассы» и лить им яд в уши, — подумал Хэтч, удивившись
Его размышления прервал появившийся в дверях Сент-Джон.
— Так вот вы где, — сказал он, обращаясь к Хэтчу.
Хэтч удивленно посмотрел на историка, одетого в диковинное сочетание залепленных землей резиновых сапог, старого твидового костюма и какого-то невероятного клеенчатого плаща. Его грудь бурно вздымалась.
— А что случилось? — Хэтч инстинктивно выпрямился, решив, что произошел очередной несчастный случай.
— Ну, ничего серьезного, — ответил Сент-Джон и принялся смущенно разглаживать свой пиджак. — Изобель попросила меня привести вас на наши раскопки.
— Наши раскопки?
— Да. Вы, вероятно, уже знаете, что я помогаю Изобель на раскопках лагеря пиратов.;
«Изобель то, Изобель это!» Хэтч вдруг почувствовал, что его раздражает фамильярность, с которой историк говорит про Бонтер.
Сент-Джон повернулся к Уопнеру.
— Программа закончила проверку компьютера на «Цербере»?
Уопнер кивнул.
— Никаких ошибок. И ничего нового по поводу шифра.
— В таком случае, Керри, у нас нет другого выбора, кроме как попробовать…
— Я не собираюсь переписывать программу для полиалфавита, — заявил Уопнер и пнул ногой останки системного блока. — Слишком много сил придется потратить, а результата никакого. У нас и без того не осталось времени.
— Минутку, — вмешался Хэтч, стараясь погасить спор до того, как он разгорится с новой силой. — Сент-Джон рассказал мне про шифр на основе полиалфавита.
— Зря старался, — проворчал Уопнер. — Они стали популярными только в конце девятнадцатого века. Многие считали, что они слишком ненадежны и составлять их долго. Кроме того, где Макаллан спрятал свои таблицы для расшифровки? Он не мог запомнить сотни буквенных последовательностей.
— Я почти ничего не знаю про шифры, — вздохнув, проговорил Хэтч, — но в природе человека немного разбираюсь. Судя по тому, что рассказал мне капитан Нейдельман, Макаллан был настоящим гением. Нам известно, что он изменил шифры в середине дневника, чтобы защитить свое творение.
— В таком случае он вполне мог прибегнуть к более сложному шифру, — перебил его Сент-Джон.
— Мы это и без вас знаем, умник, — возмутился Уопнер. — Как вы думаете, что мы пытаемся разгадать уже две недели?
— Помолчите минутку, — попросил Хэтч. — Мы также знаем, что Макаллан использовал шифр, состоящий из цифр.
— И что?
— Получается, что Макаллан был еще и программистом. Вы подходили ко второму шифру как к технической задаче. А если все не так просто? Могла ли существовать какая-то серьезная причина, по которой Макаллан использовал только цифры в своем новом шифре?