Остров Русь
Шрифт:
К счастью, Кубатай от общества немеряно пьющих боянов опьянел капитально. Вышел он на крыльцо, отдал должное природе-матушке, решил в уме пару дифференциальных уравнений, сочинил сонет о красоте русской ночи и стал уж было в себя приходить... Как вдруг, откуда не возьмись, появился Иван-дурак!
— Здравствуй, Кубатай! — отвесил он поклон. — Исполать тебе, мудрый!
— Здравствуй и ты, дурак, коли не шутишь, — сказал Кубатай, мечтательно глядя в небо. — А откуда ты меня знаешь?
— Кто ж тебя не знает? — притворно удивился
Кубатай ласково кивнул Ивану и ткнул пальцем в небо.
— Видишь ту звездочку ясную, Иван?
— Вижу. То...
— Венера! — мрачно сказал Кубатай. — То Венера подлая!
— Да какая ж Венера, — удивился дурак. — Это полярная звезда. Венеру, поди, только по утрам и вечерам видно!
— Да? — удивился Кубатай. — А как похожа... Стой! А ты... не сфинкс?
— Кто-кто?
— Не сфинкс ли ты часом замаскированный, а, Иван? Покайся, я все прощу!
— Дурак я, — грустно признался Иван. — Но не сфинкс.
Кубатай расслабился и улыбнулся:
— Знаю. Это так... на всякий случай. Работа такая. Иван, ты меня уважаешь?
— А как же!
— Хорошо... — Кубатай погрузился в молчание. Из избы доносились голоса боянов, разучивающих новую былину.
— Кубатай, а, Кубатай! — подал голос Иван. — Поехали со мной!
— Зачем? Мне и тут хорошо!
— Я тебе вопросы буду задавать, а ты — отвечать мудрено!
Кубатай заколебался.
— Нет, тут веселее...
Иван, которому страсть как не хотелось прибегать к крайним мерам, достал из кармана пригоршню семечек. Глаза у Кубатая вспыхнули ярче, чем полярная звезда на пару с Венерой.
— Иван... Дай щелкнуть разок...
— На, — согласился добрый Иван. И тут ему пришла в голову поистине гениальная идея. Уже вторая за день!
— У меня дома мешок таких, — небрежно сказал он. — Два мешка. Три.
Кубатай похлопал его по плечу:
— Хороший Иван... Хороший русский Иван... Семечка...
— Поехали, я тебе полмешка отсыплю! — пообещал дурак.
— Летс гоу! — непонятно воскликнул Кубатай. Через минуту они уже сидели на Ивановом Гнедке, который мерно трусил к Марьюшкиному дому. Вдали противными голосами кричали дикие попугаи. Дорогу перебежал черный бабуин, и Иван сплюнул через левое плечо — от дурного глаза. Сплюнул не совсем удачно, но Кубатай не обиделся, потому что дремал. Проснулся он лишь у самого дома, и сонно спросил:
— Иван, Иван... А ты не Стас?
— Нет, — дурея больше обычного ответил Иван.
— И даже не его старший брат Костя?
— Не знаю таких, — осторожно промолвил Иван. Кубатай вздохнул.
— Эх, был у меня такой друг... Маленький, но настоящий. Всерьез меня принимал.
Сообразив, что в душе Кубатая задеты какие-то сентиментальные струны, Иван молчал.
— Эх, — вздыхал Кубатай. — И как же я их не укараулил? Такая общность душ, как у нас со Стасом, раз в пятьсот лет бывает! Мы бы с ним охотились вместе, на пры...
— А где твой друг-то? — поинтересовался Иван. — Басурманы в полон увели? Враз отобьем!
Но Кубатай только вздыхал и повторял вполголоса:
— Всерьез... всерьез... Как взрослый к взрослому относился...
Так, с полупротрезвевшим Кубатаем за спиной, Иван и въехал на просторный Марьюшкин двор. Из хором доносился дружный храп тридцати трех богатырей.
— Где семечки? — начиная что-то подозревать спросил Кубатай.
— В подполе, — схитрил Иван. — Пойдем.
И они пошли.
Очутившись в каменном подполе, уставленном бочками с медовухой и мешками с кокосами, Кубатай вмиг протрезвел полностью.
— Где семечки? — тревожно озираясь спросил он.
— Обманул я тебя, — признался Иван. — На всякого мудреца довольно простоты.
И он, на всякий случай, достал булаву. Кубатай вздохнул и сел на мешок.
— Чего тебе надобно-то? Выкупа богатого?
— Нет, — замотал головой Иван. — Выкуп — тьфу! Укажи дорогу к Кащею.
— Зачем?
— То мое дело, — посуровел Иван. — Ты мудрец известный, все тебе ведомо. Говори!
— Никогда! — гордо сказал Кубатай.
— Пытать буду, — со вздохом признался Иван.
— А я боли не боюсь! — похвастался Кубатай. — Делай что хочешь, только усы мне не брей.
— Ага! — заорал Иван. — Марья, подь суда!
В подпол, лузгая семечки, вошла Марья.
— Бритву, мыло и хвост опоссума, — велел Иван. — Пытать мудреца буду.
— Как
— Усы брить!
Марья неодобрительно покачала головой, но требуемое принесла. Иван тем временем связал слабо сопротивляющегося Кубатая и принялся намыливать пушистый опоссумий хвост.
— Красавица! — подал голос Кубатай. — О двух вещах тебя молю! Первое — дай мне семечек перед пыткой полузгать. Очень уж у тебя семечки замечательные. А второе — как брить меня Иван-разбойник начнет, уйди, не смотри. Не вынесу я такого позора!
Марья аки волчица голодная на Ивана глянула, сплюнула и молвила:
— Иван! Негоже джигита единственной красоты лишать!
Иван, мыля хвост, огрызнулся:
— Не единственной. У него еще язык остался. На крайний случай отрежем.
Всплеснув руками, Марья проворно нащелкала две жмени семечек, всыпала их Кубатаю в рот, и со слезами на глазах удалилась.
Иван сноровисто покрыл лицо Кубатая пеной, взял бритву наизготовку и задумался.
— С чего начнем, мудрец? С левого уса, али с правого?
Кубатай хранил гордое молчание.
— С правого, — решил Иван. — С самого кончика.
И он ловко сбрил кончик Кубатайского уса. Мудрец застонал.
— Не больно? — забеспокоился Иван. — Может еще намылить?
— Сатрап, — стонал Кубатай, извиваясь. — О, горе мне! О горе!
— Пока никакого горя, — успокоил его Иван. — Так, восстанавливаем симметрию...