Остроги. Трилогия
Шрифт:
— Во что играли, извини? — Голос Ашота молотком ударил по затылку.
Данила застонал, но внимания этим не привлек. Наверное, уже привыкли к его стенаниям.
— В корфбол, — повторил Никифор так, будто это все объясняло. — Можно хотя бы фонарик зажечь?
Резвости в живчике заметно поубавилось. Он перестал отбивать ладонью такт ему одному известной мелодии. Дан не видел, но
чувствовал,
как Никифор скукожился на своем сиденье — точно так же
чувствуют
предметы летучие мыши. Темно, даже «торпеда» не подсвечена.
—
Равиль кивнул. При этом воздух как бы завибрировал и в зрачках доставщика обозначилась траектория движения: подбородок вольника нарисовал кривую в пространстве. А в следующую секунду мир вокруг Дана поглотила ослепительная вспышка. Он вскрикнул, прижимая ладони к глазам, и едва вновь не потерял сознание от жгучей боли. Но утихла она так же быстро, как появилась. Это Никифор всего лишь включил крохотный фонарик — загорелся диод, встроенный в зажигалку из прозрачного пластика. Газа в зажигалке давно уже не было. И как только батарейка до сих пор жива?..
Никто не обратил внимания на мучения Данилы.
— А-а. Корфбол. Ну да. — Ашот не хотел выглядеть несведущим. — Конечно, конечно. Просто я плохо расслышал. А чем еще примечателен этот город?
— Тем, что отсюда родом Зюганов и Бонч-Бруевич, — сообщил Никифор, но Ашот уже потерял к нему интерес. Все равно ничего толкового от живчика не добьешься. Что за Зюганов такой? Какой еще Бонч-чего-то-там?..
— Э-э… — начал было Дан и замолчал, привыкая к раскатистому эху в своей голове.
Черт знает что! И когда все это закончится?! Когда уже Данила станет нормальным, как все, человеком?!
Он ожидал услышать ответ на свой мысленный вопрос, но этого не случилось. То ли с ним не желали разговаривать, то ли этап «подумал — сказал» уже в прошлом. Если второе, то хорошо, а если первое… Еще обрадовало, что двигательные функции вроде как полностью восстановились. Надо бы пройтись, проверить.
— Где мы? — Дан сделал еще одну попытку заговорить с экипажем.
На этот раз эхо прозвучало куда тише, и ему ответили:
— В Орле, брат.
— В мертвом городе? Городе призраков? — Данила много слышал об этом мрачном месте. Много нехорошего. Но байки те были явным вымыслом. Одно известно точно: дороги вокруг Орла совершенно непригодны для движения транспорта. Город подвергли ядерной бомбардировке в самом начале Псидемии. Взрыв был единственным и маломощным. Достаточно много людей попытались выбраться из города тогда. Но пытаться — одно, а достичь цели — другое. Почти все, кто не сгорел сразу и не остался под обломками зданий, умерли от лучевой болезни в пробках и заторах на дорогах. Так что прорываться в обход бесполезно — там все сплошь заставлено ржавеющими тачками, а в тачках — фонящие трупы, которыми побрезговали даже вороны. Проехать к Туле, а оттуда к Москве можно было только через развалины Орла.
Вот именно — проехать.
Так почему «хаммер» стоит? Да еще в темноте?
— Что случилось вообще?
— А что ты помнишь,
— Все это я помню, — кивнул Данила. — А что было потом?
— А потом ты вырубился, — вмешалась в беседу Мариша. — За нами погнались. А мы, как обычно, принялись убегать. И заехали в этот чертов город, и так заплутали в развалинах, что нас не то что враги, мы сами себя не отыщем. И стемнело еще…
Данила обрадовался:
— Так ведь это хорошо, что оторвались. Наступит утро, поедем дальше.
Но его энтузиазм остался безответным. В салоне установилась тягостная тишина.
— Ведь поедем?
— До утра еще дожить надо. — Лицо Равиля исказило нечто вроде нервного тика.
Это было настолько необычно, что Дан похолодел. Вольник здоров вообще? Что с ним случилось? Какой-то он не такой. Или все в порядке, просто зажигалка с фонариком в руке Никифора дрогнула, легла тень на лицо, а тика не было, привиделось?..
— Мне выйти надо.
— Не надо, — вялым эхом отозвался Равиль.
— И все-таки… — Дан отстегнул ремень и, перевалившись через Маришу, открыл дверцу. — Пистолет хотя бы дай, Петрушевич. У тебя ведь есть.
Мариша дала. Обычный ПМ, восемь «масляков» в магазине, если полный. Но от дульного среза тянуло пороховыми газами, так что…
Оказавшись снаружи, Данила потоптался чуток на месте, ожидая, что Равиль последует за ним, но этого не случилось. Определенно происходило что-то странное. Дан поежился. Сильно похолодало, аж лицо щиплет.
Но главное — темнота. Как говорится, хоть глаз выколи. Тучи надежно спрятали звезды и луну, а фонарей в этом городе давно не зажигали. Но мгла не мешала Дану — он прекрасно ориентировался в развалинах, он
видел
их. Подумав немного, Дан принял это как должное. Ведь теперь его жизнь делилась на два этапа: до контакта со слизнем и после.
«Хаммер» остановился на ночь в том секторе города, который меньше всего пострадал от взрыва. Провалы окон бесстыдно пялились на Дана. От кирпичных и бетонных стен, устоявших под напором ударной волны, ощутимо тянуло
теплом.
Хотелось вскарабкаться на огромную кучу хлама, почти перегородившую дорогу, и обнять верхушку светофора, который никогда уже не подмигнет зеленым, разрешая перейти улицу. Светофор был очень
горячим.
А ветер, который охаживал пощечинами Дана, был ледяным. Согреться бы.
Как бабочка летит на пламя, так и Данила полез вверх, оскальзываясь на строительном мусоре, покрытом тонкой корочкой льда. Руки и лицо его онемели от холода. Армейские ботинки тоже не очень-то грели. Он натянул капюшон на коротко стриженный череп, непроизвольно коснувшись ранки под «ежиком».